И пока он, в одной тунике, шел к Государственному дому, толпа сопровождала его. Квинт Цицерон занял место Цезаря в суде городского претора, но там никого уже не было. И за весь день так никто и не пришел.
Толпа на Форуме постоянно росла и по мере ее роста становилась опасной. На этот раз не видно было бывших гладиаторов, только множество уважаемых жителей города, свободно расхаживающих среди таких людей, как Клодий, Антонии, Курион, Децим Брут. А еще там были Луций Декумий с братьями из общины перекрестка. Много граждан, от второго класса до неимущих.
Два претора, начавшие слушание уголовных дел, посмотрели на море лиц и решили, что знаки неблагоприятны. Квинт Цицерон собрал свои вещи и рано ушел домой.
Самым странным было то, что ночью никто не ушел с Форума, освещаемого множеством небольших костров. Если смотреть из окон домов, расположенных на Гермале, северо-западном склоне Палатина, это напоминало стоящую лагерем грозную армию. Впервые с тех пор, как голодные массы заполнили Форум в дни перед мятежом Сатурнина, люди, стоявшие у власти, поняли, как много в Риме обыкновенных людей и как мало – облеченных властью.
На рассвете Силан, Мурена, Цицерон, Бибул и Луций Агенобарб собрались на верхней ступени лестницы Весталок и увидели тысяч пятнадцать народу. Кто-то внизу, в этом ужасающем сборище, заметил магистратов и что-то крикнул, указывая на них. Океан людей начал вращаться, словно закручивая первый большой круг водоворота, и небольшая группа важных лиц инстинктивно отступила.
Они понимали: увиденное скоро превратится в неостановимую пляску смерти. Затем, когда лица всех собравшихся были повернуты к ним, правая рука каждого, сжатая в кулак, взметнулась вверх и погрозила им.
– И все это из-за Цезаря? – дрожа, прошептал Силан.
– Нет, – отозвался претор Филипп, присоединяясь к ним, – все это из-за senatus consultum ultimum и казни граждан без суда. Цезарь – это последняя капля. – Он бросил на Бибула испепеляющий взгляд. – Какие же вы дураки! Неужели вы не знаете, кто такой Цезарь? Я – его друг, я знаю! Цезарь – единственный человек в Риме, которого вы не смеете даже пытаться уничтожить публично! Вы проводите вашу жизнь здесь, глядя на Рим сверху вниз, подобно тому как боги взирают на разгул чумы, а он всю жизнь проводит среди них, и его они считают своим! Едва ли в этом огромном городе найдется человек, кого он не знает.
Возможно, лучше сказать, что все в этом огромном городе полагают, что Цезарь знает их.
