– Мне нужен городской претор!
– Старший консул поручил Квинту Туллию Цицерону взять обязанности городского претора на себя, – объяснил ликтор, которому не понравилось, что его прервали.
– Но я не хочу Квинта Цицерона, я хочу Гая Цезаря! Он – городской претор. Он ничего не боится, не затягивает дело в отличие от большинства преторов в Риме! Я хочу, чтобы мое дело было рассмотрено сегодня утром, а не в следующем месяце или в следующем году!
Вокруг трибунала постепенно скапливалась толпа, завсегдатаев Форума привлекло внезапное появление стольких ликторов и громкие протесты адвоката.
Цезарь молча поднялся с кресла, знаком приказал своему слуге сложить его и забрать, повернулся к своим шестерым ликторам. Улыбаясь, он подошел к каждому из них по очереди и каждому в правую ладонь опустил горсть денариев:
– Возьмите ваши фасции, друзья, и отнесите их в храм Венеры Либитины. Положите их туда, где им следует лежать в тех случаях, когда человек, перед которым их должны нести, не может исполнить своих обязанностей – в силу его смерти или отстранения от должности.
Жаль, что так мало нам было суждено быть вместе. Благодарю вас от всего сердца за ваше доброе ко мне отношение.
От ликторов он прошел к писцам и посыльным, дав каждому деньги и выразив свою благодарность.
После этого он снял с левого плеча складки своей toga praetexta с пурпурной полосой и аккуратно свернул ее, проследив, чтобы ни один ее уголок не коснулся земли. Он умело справился с этим. Слуга, державший кресло, получил сверток, и Цезарь кивком отпустил его домой.
– Прошу прощения, – обратился он затем к растущей толпе, – кажется, мне не позволяют выполнять обязанности, которые вы поручили мне, избрав городским претором.
И – как удар ножа:
– Вы должны согласиться на моего заместителя, Квинта Цицерона.
Прятавшийся на некотором расстоянии со своими ликторами Квинт Цицерон чуть не задохнулся от возмущения.
– Что все это значит? – крикнул Публий Клодий из задних рядов толпы и стал пробираться вперед, когда Цезарь приготовился покинуть трибунал.
– Я отстранен от должности, Публий Клодий.
– За что?
– Меня подозревают в инициировании общественного беспорядка во время собрания, которое я созвал."
"– Они не могут этого сделать! – театрально воскликнул Клодий. – Во-первых, тебя сначала надо судить, а потом уже выносить приговор!
– Действует senatus consultum ultimum.
– А какое отношение он имеет к вчерашнему собранию?
– Просто он пришелся кстати, – ответил Цезарь, покидая трибунал.
