Он взял верхнее письмо из пачки и, подсунув пальцы под край бумаги, под пристальными взглядами присутствующих сломал круглую печать пополам.
– Я прочту его вслух, – сказал он, разворачивая единственный лист. – Оно не подписано, но адресовано Гаю Манлию.
И он стал читать, с трудом разбирая каракули.
Ты начнешь восстание за пять дней до ноябрьских календ, соберешь войско и войдешь в Фезулы. Город целиком перейдет на твою сторону, в этом ты нас уверял. Мы тебе верим. Сразу захвати арсенал. На рассвете этого же дня четверо твоих коллег тоже выступят: Публий Фурий – на Волатерры, Минуций – на Арреций, Публиций – на Сатурнию, Авл Фульвий – на Клузий.
К заходу солнца все эти города будут в ваших руках, и наша армия значительно увеличится. Захватив арсеналы, она лучше вооружится.
За четыре дня до календ мы, в Риме, нанесем свой удар. Армия здесь не обязательна. Куда лучше нам поможет хитрость. Мы убьем обоих консулов и всех восьмерых преторов. Что станет с вновь избранными консулами и преторами, будет зависеть от их здравого смысла.
Но торговые и финансовые воротилы должны будут определенно умереть: Марк Красс, Сервилий Цепион Брут, Тит Аттик. Их состояния пойдут на финансирование нашего предприятия.
Мы предпочли бы набраться побольше сил и завербовать побольше солдат, но мы не можем позволить себе ждать, пока Помпей Магн подойдет совсем близко и выступит против нас, прежде чем мы будем готовы его встретить. Его очередь придет, но сначала – главное. Да пребудут с вами боги.
Цицерон положил письмо и в ужасе уставился на Красса.
– Юпитер, Марк Красс! – воскликнул он. – Это же через девять дней!
У двоих молодых людей лица были серые в мерцающем свете свечей. Они переводили взгляды с Цицерона на Красса и обратно. Их рассудок отказывался что-либо понимать, кроме одного слова – «убить».
– Распечатай другие письма, – сказал Красс.
Но другие письма оказались почти такого же содержания. Они были адресованы каждому из лиц, перечисленных в письме Гаю Манлию.
– Он умный, – сказал Цицерон, качая головой.
– Ни слова от первого лица, чтобы я мог указать на Катилину, и ни слова о том, кто в Риме участвует во всем этом. Все, что я имею, – это имена его прихвостней в Этрурии, а поскольку они и так известны, это мало что нам дает. Умно!"
"Метелл Сципион облизнул губы и наконец заговорил.
– Кто написал письмо Марку Крассу, Цицерон? – спросил он.
– Думаю, Квинт Курий.
– Курий? Тот самый Курий, которого выгнали из сената?
– Тот самый.
