Оно было написано грамотно и адресовано Крассу.
Я – патриот, который по несчастью оказался вовлеченным в восстание. То, что я послал эти письма тебе, а не Марку Цицерону, объясняется твоим положением в Риме. Никто не поверил Марку Цицерону. Я надеюсь, что все поверят тебе. Другие письма – это копии. Я не мог прислать оригиналы. Также я не смею назвать тебе имена. На Рим движется пожар революции. Уезжай из Рима, Марк Красс, и возьми с собой всех, кто не хочет, чтобы вместе с тобой убили и их.
Хотя Цицерон и не мог сравниться с Цезарем в скорости чтения, но все-таки он не намного отставал от знаменитого великого понтифика.
Затратив на чтение записки гораздо меньше времени, чем потребовалось Крассу, Цицерон поднял голову:
– Юпитер! Марк Красс! Как это к тебе попало?
Красс тяжело опустился в кресло. Метелл Сципион и Марцелл вместе сели на ложе. Когда слуга предложил Крассу вина, тот отмахнулся."
"– Мы засиделись у меня за обедом, – сказал он, – и, боюсь, я немножко увлекся. Марк Марцелл и Квинт Сципион задумали увеличить состояние своих семей, но не хотели создавать прецедент в сенате, поэтому пришли ко мне за советом.
– Да, это так, – устало подтвердил Марцелл. Он не доверял Цицерону, считая, что тот может разболтать о деловых предприятиях, не одобряемых сенатом.
Но Цицерон сейчас меньше всего думал о тонкой грани между законной и незаконной деятельностью сенаторов, поэтому он нетерпеливо сказал:
– Да, да!
И Крассу:
– Продолжай!
– Час назад кто-то постучал в дверь, но, когда мой управляющий пошел открывать, на пороге никого не оказалось.
Сначала он не заметил посланий, лежавших на ступени. Но шорох, вызванный падением пачки писем, привлек его внимание. Письмо, которое я распечатал, было адресовано лично мне, как ты можешь убедиться, хотя я заглянул туда скорее из любопытства, чем от дурного предчувствия. Кому потребовалось доставлять почту таким образом и в такой час? – мрачно спросил Красс. – Когда я прочитал письмо и показал его Марку и Квинту, мы решили, что лучше всего немедленно отнести все это тебе.
Ведь это ты заварил кашу.
Цицерон взял пять нераспечатанных писем и сел, облокотившись на стол из тетраклиниса стоимостью полмиллиона сестерциев, совершенно не думая о том, что, если на столешнице появятся царапины, цена его упадет. Одно за другим он поднес письма к свету, рассматривая дешевые восковые печати.
– Печать с изображением волка на обычном красном воске, – вздохнув, сказал он. – Такие можно купить в любом магазине.
