Его дочь когда-нибудь перестанет с ним спорить?
Он поймал насмешливый взгляд Наоми и дернул уголком губ. Выражая свое недовольство громким сопением и пыхтением, Хоши неохотно поплелась вслед за Томоэ.
— Было достаточно грозно, я почти испугалась, — сообщила ему жена, подстраиваясь под его широкий шаг.
Такеши замедлился и закатил глаза.
— Дочери…
— Посмотрим, что ты скажешь, когда родится сын, — сказала Наоми с озорной, лукавой улыбкой, словно и не было всех последних лет и всех потерь.
— Посмотрим, что ты скажешь во время их свадебных церемоний, — он хмыкнул.
— Мама, отец, смотрите! — Хоши звала их, вновь собираясь что-то показать, и они оба переглянулись, обменявшись смеющимися взглядами, прежде чем посмотрели на дочь, чтобы узнать, что она приготовила для них на этот раз.
Эпилог"
"Хоши вздохнула и провела ладонью по гладкому, блестящему шелку. Одно из трех кимоно, что ей предстоит завтра сменить, лежало перед ней на татами, и она все водила и водила по нему рукой, словно проверяла: не исчезнет ли оно? Не снится ли ей все это?
Завтра состоится свадебная церемония, и она войдет в клан Асакура.
Но она никогда не перестанет быть Минамото. Никогда. В ней течет кровь ее отца. И она никогда не забудет того, что глава Асакура сделал с ее матерью.
Хоши закусила губу. Лучше, если она не будет думать об этом сейчас, потому что иначе взыграют эмоции, и она не сможет сдержаться и скажет резкость, или сделает что-то похуже в день своей свадьбы.
Отец настоял, чтобы церемонию проводили в их родовом поместье, и жених — уже муж — увезет ее отсюда в новый дом, а не она сама поедет к Асакура — испуганная, одинокая девчонка-невеста.
Потому что к Асакура никто не смог бы ее сопроводить — ни отец, ни мать.
И вот теперь Хоши ждет жениха. И отца. Они оба — и Такеши, и Санэтомо-кун — возвращались из Камакуры. Отец отсутствовал почти два месяца — сперва объезжал с Сёгуном неспокойные земли, а после участвовал в заседаниях бакуфу.
Ее жених отправил гонца, еще когда только пересек границы Минамото, и был должен приехать к полудню, и Такеши сопровождал его на пути.
Эта мысль вызывала у Хоши улыбку, ведь ее жених боялся ее отца. Боялся и уважал больше, чем кого бы то ни было в жизни: больше, чем родных отца и деда.
— Хоши? — двери ее спальни слегка приоткрылись, и в образовавшуюся щель просунула голову ее двоюродная сестра по матери. — Матушка просила передать, что вода для тебя готова и она тебя ждет.
