Они падали ей на глаза и на лоб, и Наоми смешно сдувала их, будто могла соперничать с ветром на заливе.
Волны с шипением подступали к ее ногам и растворялись в темном песке. Разумеется, она не могла разуться вслед за дочерями, но Такеши видел, как она то и дело опускалась на корточки и трогала ладонью воду.
Его самураи всякий раз отводили взгляд, словно могли ненароком увидеть что-то неприличное, и Такеши понимал, почему. Наоми так улыбалась…
Она сказала ему, что ждет ребенка. Такой испуганной Такеши видел ее последний раз годы назад, когда они только-только провели брачную церемонию, и Наоми в одно мгновение стала хозяйкой всех земель и поместий Минамото.
Такой испуганной, словно олененок, встретивший в лесу охотника. У нее дрожали губы, когда она говорила, и пальцы, и ей пришлось сцепить их в замок. Такой трогательной и беззащитной.
— Отец! — запыхавшаяся от быстрого бега Хоши звала его, стоя вместе с Томоэ возле Наоми у кромки воды. Они с сестрой успели вернуться, пока его мысли занимали воспоминания.
Он подошел к ним, и девочки на раскрытых ладонях показали ему ракушки и мелкие камушки, которые собрали на берегу.
— Смотри, какие они красивые! — как обычно, у Хоши горели глаза, и голос звонко разносился над заливом, в то время как Томоэ сдержанно стояла рядом с сестрой и наблюдала за ним и Наоми спокойным, взрослым взглядом.
— Очень красивые, — кивнула Наоми с улыбкой. — Заберите с собой, сделаем вам дома украшения.
Против воли взгляд Такеши все возвращался и возвращался к оби на кимоно жены.
Он знал, что ничего не увидит — слишком рано, чтобы живот выделялся под просторным кроем кимоно. Но не мог не смотреть.
Этого ребенка они не потеряют. Они вернутся в поместье, и он отправит Наоми в горы, к Мусасибо-саме. Он спрячет ее от целого мира и — в первую очередь — от себя. Больше он никому не позволит причинить ей боль. Он сможет ее защитить. Дайго-сан мертв, он отрубил голову ядовитой змее.
Он поклялся кровью, и теперь он или исполнит свой долг и позаботится о своей жене, или умрет.
Наоми с девочками, прижимавшимися к ней с двух сторон, смотрели, как вдалеке над водой медленно опускается солнце.
— Нам пора, — сказал Такеши. — Нужно вернуться до сумерек.
— Еще немного, отец, пожалуйста. Закат должен быть очень красивым! — попросила Хоши, когда Томоэ уже отстранилась от матери и шагнула в сторону ожидавших их самураев.
— Я уже все сказал, Хоши.
