Изрядно продрогнув на прохладном ночном воздухе, они вернулись из онсэна в главный дом поместья глубокой ночью. Ощущая приятное покалывание во всем теле от полученного удовольствия, Наоми, раскинувшись, лежала, на футоне, и устроив голову на животе Такеши, пока он лениво, рассеянно водил ладонью по ее обнаженной груди.
— Словно я снова… жива, понимаешь? — продолжила она, не дождавшись ответа. Но он и не был ей нужен. — Как будто, когда я ждала второго ребенка, во мне что-то сломалось в один момент, а теперь вдруг починилось.
Ну, после монастыря. Но мне все еще очень страшно. Я… я не переживу, если еще раз…
— Этого не будет, — Такеши перебил ее, понимая, куда она клонит. — Еще одного раза не будет.
— Как ты можешь знать? Ни одного раза не должно было быть… — она перевернулась на живот и оперлась на локти, чтобы поймать его взгляд.
— Рю-сама писал мне, прежде чем уехать из монастыря. Что ты делала и пила все, что он говорил, и твое тело… твой организм здоровы, — это была полуправда.
Рю-сама также писал ему, что кровь его жены больше не отравлена. Что спустя долгие недели она очистилась. Но эту правду он не откроет ей никогда. Он убил того, чьими руками травили его жену все эти долгие годы.
А очень скоро он убьет и того, кто это затеял.
Под пытками лекарь сознался сразу и во всем, не выдержав и пары минут. Жалкий, ничтожный человечишка. Конечно же, его нанял не сам Дайго-сан. О нет, Асакура был слишком умен, чтобы действовать напрямую, и потому убийца не смог на него указать.
Он назвал всего лишь одно имя, и Такеши разузнал, что среди родни Дайго-сана был мужчина с таким именем. С именем и яркой приметой: четыре пальца на руке вместо пяти.
Именно о таком человеке рассказал Такеши бывший лекарь. И у него больше не было ни единого сомнения: единственным виновным во всем был старик Асакура. Он получил от отравлений выгоду. Только в его интересах было так изощренно издеваться над Наоми. Старик получил клан Токугава. Руками Такеши он избавился от мешавшего ему советника Хиаши-самы.
Он в очередной раз обогатился и укрепил свое положение среди великих кланов.
Такеши был глупцом, и его жена кровью заплатила за его ошибки. Но, быть может, Боги, в которых он не верил, все же существовали. Ведь он еще мог все исправить. У него было время.
— Это только слова, — тем временем вздохнула Наоми. — Но мне и впрямь стало легче дышаться в монастыре. Не сразу, по прошествии времени. И сознание прояснилось.
