И еще раз напомнил себе, что иного выхода нет. Но когда он смотрел на нее — на пепельно-серое лицо, на вечную тоску во взгляде, на нервно сплетенные пальцы — то терял решимость. А это не случалось с ним ни перед одной битвой.
— Я не хочу, чтобы ты и Хоши находились в поместье, когда явится Асакура, — сказал он наконец. — Мне будет спокойнее, если ты увезешь отсюда нашу дочь на какое-то время.
Наоми вздернула брови в немом удивлении. Она не успела ответить, не успела даже обдумать его слова, когда Такеши вновь заговорил:
— Я знаю, что тебе тяжело.
Она обожгла его резким взглядом и отвернула лицо.
— Не знаешь, — тихо и просто сказала Наоми, и у Такеши не нашлось слов.
— Рю-сама отправится с тобой. И Мамору, или Масато.
— А как же обязанности хозяйки поместья? — еще тише спросила Наоми, по-прежнему не смотря на мужа и очерчивая тонкими пальцами узор на ночной накидке, натянутой на колени.
Такеши кривовато усмехнулся. Его жена знала, куда бить.
— Сегодня можно ими пренебречь.
— Такеши, ты что-то утаиваешь от меня? — она резко вскинула голову и вцепилась в него взглядом — требовательным, обжигающим.
— Нет, — ответил он, слегка помедлив — ровно столько, чтобы выглядеть правдоподобно, и не дать Наоми усомниться в его словах."
"Но она его удивила. Не своей проницательностью, нет, ведь она всегда обладала хорошей интуицией. А тем, как она смотрела. Глаза запали от усталости, истощения и бессонных ночей. Лицо заострилось, утратив женственную мягкость. Перенесенное горе отражалось в каждой морщинке, в каждой его черточке.
Но ее взгляд был взглядом уверенной, сильной женщины, не сомневающейся в своем праве так смотреть, потому что ничто не могло сломить стальной стержень внутри нее.
— Глупый вопрос, да? — сухо хмыкнула Наоми. — Будто ты признался бы, что что-то утаиваешь.
Она медленно встала, морщась и держась рукой за низ живота, и подошла к седзи. Отодвинув створку слегка в сторону, она выглянула наружу — оживление, обычно царившее в поместье перед приемом гостей, не доходило до этой части дома и сада.
Здесь не сновали по дорожкам слуги, не раздавались громкие голоса — лишь тихо шуршали на ветру деревья.
Наоми не вздрогнула, когда Такеши подошел к ней со спины и, помедлив, обнял, накрыл единственной ладонью ее скрещенные на груди руки. Она не захотела отстраниться. И она уловила его секундную задержку — он ждал, оттолкнет или нет?
— Поезжай, — попросил он, смотря на сад поверх макушки Наоми. Чуть склонив голову, он поцеловал ее в затылок.
