Осторожно и медленно Наоми встала с футона и сделала пару небольших шажков. Она слегка шаталась, и немного кружилась голова, но идти без посторонней помощи она могла. Она наклонилась за накидкой поверх ночного кимоно и поморщилась от неприятных, тянущих ощущений внизу живота. Подойдя к дверям, она оглянулась: Ханами по-прежнему спала. Под ее глазами даже во сне залегли глубокие, темные тени. Ей тоже пришлось нелегко в последние дни.
В коридоре стояла та же удивительная тишина, что и в спальне. На секунду Наоми показалось, что она осталась одна во всем огромном поместье.
Но спустя мгновение закричала ночная птица, и донесся привычный шорох шагов самураев, охранявших главный дом.
Ведя правой рукой по тонким перегородкам стен, Наоми двинулась вперед маленькими шагами, и край длинной накидки, шелестя, волочился за ней по татами. Ей предстояло пройти дом насквозь, чтобы оказаться в помещении, где слуги готовили пищу. Она надеялась, что найдет там немного риса или лепешек, чтобы унять голод. Первый раз она остановилась у дверей в комнату Томоэ и приложила к створкам раскрытую ладонь.
Она скучала по воспитаннице, гостившей сейчас у своего деда, хотя и не помнила об этом в последние недели.
Второй раз Наоми замерла у спальни Хоши. Она бесшумно раздвинула дверные створки и тихо-тихо стояла, вслушиваясь в дыхание своей спящей дочери. Не решившись войти из-за боязни разбудить дочь, Наоми спустя некоторое время притворила двери и зашагала прочь по коридору.
Вскоре тишина и уют ночного поместья развеялись, когда Наоми заметила слабые отблески света, и услышала посторонние шорохи, доносившиеся из спальни Такеши.
Их спальни, если говорить честно. Но она не ночевала в ней уже несколько недель и привыкла отделять себя от Такеши, противопоставлять свои вещи и его."
"Она колебалась, но прежде, чем успела хорошенько подумать, прежде, чем осознала, что творит, Наоми резко остановилась и вошла. В разделенной ширмой комнате слабо горели масляные лампы, и их огонь приминался от любого, даже самого легкого дуновения воздуха.
Длинные тени плясали по расшитой цветами ткани ширмы, а когда Наоми опустила взгляд, то увидела на татами капли крови.
Такеши поднялся с колен и вышел из-за ширмы ей навстречу. Он заметил — почувствовал — ее присутствие, еще когда Наоми стояла у закрытых дверей и раздумывала над тем, стоит ли ей входить. Он был без верхней куртки — на груди видны все шрамы, еще более уродливые, чем обычно, из-за игры света и тени.
