Он обошелся с дочерью несправедливо: она переживала за свою мать, и в этом не было ничего дурного. Хоши не виновата в том, что у него выдался на редкость дурной день.
Наоми, как же тебя не хватает.
— Я могу идти, отец? — тонким, звонким голосом спросила его дочь. Голосом, звенящим от сдерживаемых слез.
Она отодвинула от себя тарелку и палочки, которыми едва притронулась к еде, и по-прежнему смотрела на свои руки, стиснутые под низким столом в замок.
— Иди, — отрывисто кивнул Такеши, и Хоши буквально вылетела из комнаты, отбросив в сторону дзабутон* и не поблагодарив за ужин.
Когда за ней с громким шелестом захлопнулись раздвижные двери, он позволил себе глубокий вздох. Поставив на стол локти, он уткнулся лбом в сжатый кулак правой руки и прикрыл глаза. Он не умеет говорить с собственной дочерью. Умеет только бить словами и доводить до слез."
"Такеши просидел в одиночестве довольно долго — за тонкими стенами постепенно стихли шаги слуг, и сменились самураи, которым предстояло хранить покой поместья ночью.
Никто не посмел его потревожить, ничья рука не тронула раздвижные двери. Обычно лишь Наоми решалась нарушать его уединение, но сегодня он ее не ждал.
В сумрачной вечерней тишине Такеши издалека расслышал чужие шаги. Впрочем, Рю-сама, лекарь его жены, и не думал таиться, и не сделал и секундной паузы перед тем, как войти в комнату.
— Ваш молодой самурай сказал, что я найду вас здесь.
Я хочу рассказать вам кое-что о здоровье Наоми-сан, — без предисловий начал старик.
Поднявшись ему навстречу, Такеши перехватил его напряженный взгляд. Лекарь выглядел взволнованным, и ему это не нравилось. Мало вещей на свете, что способны заставить волноваться умудренного жизнью и годами старика.
— Я думаю, Наоми-сан намеренно травили каждый раз перед тем, как она скидывала дитя.
Глава 48. Мирное время, тихое время. Часть II.
Взошла полная луна, и сквозь распахнутые оконные створки комнату залил ее серебристый, холодный свет.
Наоми не спала: лежала, повернувшись к Ханами спиной, и смотрела на кусочек темного неба, который могла видеть со своего футона. Ровно так прошел весь ее день — за разглядыванием неба.
Ее сводная сестра также не спала, Наоми это чувствовала. Ханами пришла незадолго до полудня и, очевидно, намеревалась остаться подле нее до утра.
