— Семнадцать, — выждав пару минут, сказал Такеши.
Из-под упавших на лоб смоляных волос Хоши бросила на него взгляд раненого оленя.
— Я не могу вспомнить, — мертвым голосом призналась она и сердито тряхнула головой.
Когда его дочь огорчалась, Такеши понимал, почему его отец всегда говорил, что воспитание мальчишек дается проще.
— Как ты думаешь, почему я требую от тебя все это знать? — он отодвинул в сторону пиалу, отложил палочки и скрестил на груди руки. — Зачем ты учишь историю и имена давно умерших людей?
На лице Хоши, явно не ожидавшей продолжения разговора, мелькнуло секундное замешательство.
Раньше она никогда не задумывалась об этом — делала и учила то, что велели наставники и родители. Но раз отец спрашивает, едва ли его удовлетворит подобный ответ.
— Потому что это история великих кланов. Я должна ее знать.
Такеши качнул головой, и Хоши поняла, что не угадала с ответом.
— Потому что прошлое определяет наши поступки в настоящем. Потому что если пять, семь поколений назад самураи из разных кланов повздорили, эти кланы и сейчас будут об этом помнить.
Если сто лет назад кланы заключили союз, то настанет момент, когда их наследников призовут исполнить некогда данную клятву. Потому что право на кровную месть не иссякнет ни с годами, ни с десятилетиями.
Такеши поймал взгляд завороженно слушавшей его дочери, чтобы убедиться, что она понимает.
— Ты вырастешь и однажды станешь женой главы могущественного клана. И ты должна будешь очень хорошо помнить историю, и историю не только клана Асакура, чтобы жить в настоящем.
В свое время твою мать не обучили должным образом, и теперь Наоми учится каждый день.
Он говорил спокойно и размеренно — как привык говорить на встречах бакуфу и на советах, желая быть не только услышанным, но и понятым. И дочь слушала его со всей детской внимательностью и сосредоточенностью, на которые была только способна. Но при упоминании матери во взгляде Хоши что-то блеснуло, и она поспешно заморгала, прикусив губу.
— Когда матушка поправится? Когда я смогу ее увидеть?
— Мы говорили об этом утром, и с того времени ничего не изменилось, — Такеши строго посмотрел на дочь. — Будет лучше, если ты направишь свои силы на занятия с наставниками, а не на пререкания и жалобы.
Глаза Хоши наполнились слезами. Она опустила голову так, чтобы темные волосы с двух сторон соскользнули ей на лицо и закрыли от взгляда отца.
Такеши пожалел о сказанном, едва только слова сорвались с губ.
