Совсем обезумел от денег и женщин, отдал все управление на откуп советникам да чиновникам. Он давно лишился чести.
— Так будет то же самое? — Наоми не отводила от мужа внимательного взгляда. — Только вместо Императора теперь будет сёгун?
— Это будет сёгун, избранный нами, — Такеши выделил голосом последнее слово. — И довольно разговоров об этом. Хватит уже того, что Како-сан болтает без умолку."
"Прикусив язык, Наоми подавила всплеск раздражения. Еще не хватало сравнивать ее с этой Асакура! Ее недовольство было столь сильно, что она решила приберечь радость, которой хотела поделиться с Такеши.
Она расскажет ему о том, что ее лунные крови не приходят вот уже второй месяц, потом.
А через неделю по всей стране разошлись письма с именем нового сёгуна. Им стал Нарамаро Татибана.
*****
Несколько дней назад
— Я не могу, — глухо сказал Нарамаро.
Он стоял, повернувшись к Такеши спиной, и стучал пальцами по деревянной окантовке длинной ширмы, разделявшей просторную комнату на две части. В одной из них следовало заниматься делами, и там находился низкий столик с принадлежностями для каллиграфии, в отдельной деревянной шкатулке лежали свитки и исписанные листы бумаги.
В другой же половине следовало отдыхать, и там на татами стоял поднос с бутылью саке, несколько чашек и легкие закуски в многочисленных пиалах.
Скрестив перед собой ноги*, Такеши сидел на дзабутоне, привалившись спиной к стене, и наблюдал за перемещениями Нарамаро по комнате. Рядом с ним стояла почти нетронутая чашка саке.
Вокруг царил полумрак, который разрезали неяркие всполохи огня в масляных лампах тодаи*.
Раздвижные окна сёдзи* сейчас были закрыты, и плотная бумага васи* не пропускала внутрь наружный свет. Впрочем, по расчетам Такеши уже давно наступил вечер, хотя этот разговор с Нарамаро они начали вскоре после полудня.
Он намеренно приехал в поместье друга за несколько дней до свадьбы, рассчитывая успеть все обсудить до церемонии. Но вот уже два дня как завершилось торжество, и идут праздничные трапезы, а между ними еще нет договоренности.
— Сёгуном должен быть ты, — Нарамаро повернулся к нему — хмурое лицо, плотно сжатые губы, сведенные на переносице брови.
Они обсуждали это не раз, и не два, и не три. Они говорили столько, что в скором времени Такеши ожидал появления мозолей на языке. Больше всего ему хотелось закатить глаза, но он сдержался.
— Калека, который возглавляет самую большую армию в стране? Мы станем посмешищем в глазах других кланов. А они должны нас бояться.
