В следующий раз Такеши вспомнил про катакиути, когда сам убил брата.
Теперь же он смотрел на Нанаши и думал, что смог отомстить за отца гораздо раньше, чем тот смог отомстить за своего.
Придется ли его сыну однажды мстить за него? Такеши хотелось думать, что нет.
Он не испытывал ничего, когда убивал Нанаши. Ни злости, ни ненависти. В его груди при упоминании Тайра больше не полыхал огонь; лишь медленно тлели угли. Его глаза больше не застилала пелена ярости; он смотрел на Нанаши и не видел перед собой крови, как бывало раньше.
Он давно был полон — и кровью, и злостью. Полон и пресыщен, словно земля после дождя. Когда воды бывало слишком много, земля превращалась в трясину.
Такеши еще никогда не чувствовал такой усталости, как сейчас. Хотя он скорее откусил бы себе язык, чем признался бы в этом вслух. Быть может, Нарамаро догадывался о чем-то.
Тот время от времени одаривал Минамото странным и долгим взглядом, но ни о чем не спрашивал.
И он не удивился, когда Такеши рассказал ему, как намерен поступить с Тайра.
Лишь посмотрел — понимающе — и кивнул. Даже если Татибана и представлял себе казнь Нанаши иным образом, он об этом не заговорил бы никогда.
Ведь Тайра был не просто пленником Такеши; он был его кровником, был его старой клятвой и давней, очень давней местью. Только Минамото имел право решать, как поступить с Нанаши, и никто не мог оспорить это право.
Сперва Такеши выжег на груди Нанаши клеймо — в память о своем, уже успевшем зарубцеваться.
Затем — отрубил руку, а после — голову.
Тысячи казней можно было придумать для Тайра; на десятки недель растянуть его страдания, но Такеши предпочел покончить с ним быстро и вернуть ему лишь то, что Нанаши когда-то сотворил с ним.
Такеши отказал Тайра в последней милости и велел бросить обезглавленное тело на землю, оставив на растерзанье воронью. Ему не было нужды посылать его отрубленную голову Нобу в поместье или подвешивать тело недалеко от какой-нибудь деревни, принадлежащей Тайра.
Нобу и так знал, что Такеши идет. Не стоило и напоминать.
***
Через несколько дней после сэппуку Фухито запоздало наступила весна. Теплая и солнечная, будто улыбка любимой женщины, она растопила снег, без которого, казалось, было уже невозможно представить окружавшую их природу.
И впору было радоваться теплу, но растаявший снег превратился в серьезное препятствие на пути войска, существенно замедлив его продвижение.
