Он что-то задумал, это очевидно, но течение его мыслей мне непонятно. Я не хочу, чтобы он встречался с Наоми, я не хочу, чтобы он с ней говорил. Здесь она и без того привлекла к себе достаточно внимания — обсуждают и нашу дочь, и смерть Такао. Но я не могу отказать Асакура в его желании, и он об этом знает…»
Когда Такеши вернулся в спальню, письмо, как и прежде, лежало на столике для каллиграфии, а Наоми, сидя перед зеркалом, укладывала волосы в высокий пучок.
— Доброе утро, — она повернулась к нему. — В купели горячая вода.
Такеши едва приметно кивнул, и Наоми сочла это выражением благодарности. С помощью служанок она успела облачиться в кимоно к моменту, когда ее муж вновь показался в спальне. Краем глаза она отметила свежие темно-лиловые и застаревшие желтые синяки на его левой руке — от локтя и до плеча. Такеши заметил ее взгляд и с ожесточением хмыкнул, и Наоми поспешила отвернуться.
— Все же очень странно, что Дайго-сама хочет меня увидеть, — сказала она, чтобы избавиться от повисшего между ними напряжения.
Да и эта мысль терзала ее с минувшей ночи.
Такеши, повязывающий пояс на хакама, коротко посмотрел на нее. Наоми же тщательно отводила от него взгляд: вчера ночью она не смогла рассмотреть все его рубцы, но сегодня в дневном свете они особенно бросались в глаза. Но она не хотела ни смотреть на них, ни чтобы Такеши видел, что она на них смотрит.
— Я же женщина, — медленно произнесла Наоми, осознав, что ее молчание затянулось. — Что я могу понимать?
— Действительно, — его губы сложились в кривую усмешку.
— Мы с отцом втянули тебя в то, во что не должны были втягивать, — добавил он, мгновенно посерьезнев. — Пришло время расплачиваться.
Он нахмурился и с особым ожесточением потянул пояс.
— Я сама сделала то, что сделала. Выбор у меня был — вчера ты сказал об этом, — она нетерпеливо дернула плечом.
Наоми храбрилась, и в первую очередь — для себя, не для мужа. Она никому не пожелала бы повторить то, что пришлось совершить ей. Но в то же время ей казалось, что если обесценить содеянное, если сказать, что ее заставили, то ей будет еще сложнее справиться с собой.
"
"Закончив прическу, она поднялась с татами. Такеши, облачившийся с помощью слуг в кимоно, мучился с поясом для катаны. Он смог приноровиться затягивать его одной рукой, помогая культей, но нынче один из ремешков перекрутился, и он не мог с ним совладать.
— Помочь? — Наоми спросила и шагнула к нему прежде, чем успела подумать.
