— Вам помочь, Наоми-сан?
Служанки с пустыми ведрами пристально смотрели на нее от дверей, и она мотнула головой. Значит, купель уже готова. Засмотревшись на роскошную обстановку, она даже не заметила, как из спальни вышел Такеши — лишь его кимоно аккуратно висело на одной из восьми створок ширмы.
Прикусив изнутри щеку, Наоми разделась до хададзюбана. Она отчего-то волновалась, когда шла к двери, за которой располагались купели, и сама не могла определить причину.
Такеши сидел к ней спиной в огромной деревянной бочке, в которой с удобством можно было бы разместиться еще нескольким мужчинам.
Рядом с первой стояла вторая бадья, и от гладкой поверхности воды вверх поднимался прозрачный пар."
"Он никак не показал, что услышал ее, но Наоми это знала. Мягко ступая босыми ногами, она подошла к нему со спины и кончиками пальцев провела по плечам, видневшимся из-под воды. Такеши открыл глаза и одарил ироничным взглядом ее хададзюбан, но ничего не сказал и откинул голову на стенку бадьи.
Внутри Наоми все сжималось в тугой комок, пока она продолжала водить пальцами по плечам мужа.
В преломлении воды она увидела у него на груди шрамы, которых не было прежде. Она знала, что если коснется их, то почувствует неровную поверхность бугристой кожи.
Она взяла мыльный корень и мочалку из грубых волокон, что лежали подле бадьи, опустила руки по локоть в воду и встретилась с пристальным взглядом Такеши. Тот смотрел на нее, запрокинув голову на деревянный край бадьи, и в его глазах читалось удивление.
Наоми быстро улыбнулась ему, но, поскольку вопрос так и не был задан, молча продолжила водить ладонями и мочалкой по его плечам.
Такеши был напряжен — она чувствовала. Напряжен даже сейчас, в горячей воде, с ней наедине в купальне, когда двери и окна спальни охраняли его самые преданные люди.
— Масато будет повсюду тебя сопровождать, — произнес он, по-прежнему не открывая глаз. — У твоего отца были сторонники среди Асакура. Слабый глава клана с плодородными землями — он привлекал многих.
Мочалка выскользнула у нее из рук и ушла под воду с тихим всплеском.
Отстранившись от бадьи, Наоми обняла себя мокрыми ладонями за плечи. Она не любила вспоминать об отце.
— Я сожалею, что тебе пришлось это сделать, — ровным голосом сказал Такеши.
— У меня не было выбора, — она отвернула лицо, опустив взгляд.
— Он у тебя был, — мягко заметил он. — И ты выбрала наш клан.
Такеши вылил на себя теплой воды из кувшина, смывая мыльную пену, и поднялся в полный рост, повернувшись к Наоми.
