Впервые за долгое-долгое время Фухито был доволен. Пока не пересек границу лагеря и не узнал то, что узнал.
«Было бы справедливо, если бы на его месте оказался я», — подумал он, вглядываясь в неживое лицо. Стоило прикрыть глаза, и в его голове проносились многочисленные воспоминания — сколько всего связывало его с человеком, что лежал перед ним. Сколько всего связывало, и теперь никогда и ничего не свяжет.
«Лучше бы это был я, — подумал Фухито вновь. — У меня есть дочь, род Фудзивара не прервется. А он…»."
"Не сразу, но он обратил внимание на поднявшийся вокруг гомон.
Лагерь гудел будто пчелиный рой, и Фухито не мог понять, с чем связано это внезапное волнение. Он нашел Нарамаро — тот напряженно вглядывался куда-то ему за спину. Фухито обернулся, следуя за взглядом Татибана, и увидел, как солдаты — их храбрые, бесстрашие солдаты — рассыпаются от чего-то прочь. Отшатываются в сторону, а после смыкают тесные ряды и следуют вперед.
Фудзивара сглотнул и понял, что задерживал дыхание последнюю минуту. В горле было сухо, словно последний глоток воды он сделал неделю назад.
Нарамаро шагнул к нему, и когда толпа расступилась в очередной раз, к ним вышел Такеши Минамото.
А его мертвый отец лежал у их ног.
Взгляд Такеши заметался от друзей к отцу. Они не успели ничего сказать, когда Минамото опустился прямо на землю на колени перед Кенджи-самой и кончиками пальцев коснулся его холодного лица.
— Такеши, — Нарамаро бухнулся следом и крепко обнял друга, не заботясь о наблюдавших за ними десятках солдат.
Он с удивлением почувствовал, как вздрогнул под его руками Минамото, напрягся на считанные секунды, а после, совладав с собой, заставил тело расслабиться.
— Когда умер отец? — спросил Такеши, освобождаясь из его объятий и поднимаясь на ноги. Фухито, повинуясь порыву, крепко стиснул его плечи и также почувствовал его дрожь.
— Вчера, — Нарамаро хмуро посмотрел на него. — Его ранили неделю назад, и Кенджи-сама так и не смог… так и не смог оправиться.
Позади них среди солдат все нарастал и нарастал гул.
Скоро, очень скоро новость о том, что Такеши Минамото жив, обойдет весь лагерь, и об этом узнает каждый. А после она просочится наружу, во все уголки страны, во все деревни и кланы, и не останется человека, который не слышал бы об этом.
«Я все-таки опоздал, — здоровой рукой он откинул со лба волосы и заскользил взглядом по окружавшим их воинам. — Не успел к отцу».
Что сказал бы отец?
Такеши привык каждое значимое решение мерить этим вопросом.
