Стоило ему покинуть старика, как внутри зародилось очень ясное ощущение, что он может опоздать. У Такеши не было рационального объяснения этому чувству. Он знал, что должен спешить — и все.
Утром четвертого дня он пересек границу земель Тайра.
Глава 33. Отец
С самого детства их учили, что самая большая милость, которая только может быть оказана самураю, — это достойная смерть. Их учили быть бесстрашными и не бояться ни боли, ни ранений, потому что каждый самурай должен быть в любую минуту готов отдать жизнь за своего даймё.
Представление о смерти самурая не совпадали ни с представлениями крестьянина, ни торговца, ни кого бы то ни было. Достойная смерть не являлась для самурая горем. Напрочь, ею можно было искупить все прегрешения земной жизни и смыть с себя великий позор. В связи с этим пониманием и зародился обряд сэппуку — считалось, что самурай, решившийся на подобное, был достоин прощения и забвения всех совершенных им преступлений.
Фухито помнил, как его отец, а вслед за ним и дядя, и отцы Нарамаро и Такеши, если случалось гостить в их поместьях, заставляли их, совсем еще мальчишек, бродить ночами по лесу, ходить по местам, что пользовались дурной славой.
Их водили на публичные наказания и казни, заставляли выполнять тяжелую, монотонную работу в дни торжеств — для укрепления стойкости и упорства.
Но ни бессонные ночи, ни подъемы до восхода солнца, ни голодовка, ни хождение босиком по снегу не помогли Фухито, когда ему объявили о смерти отца. Может быть, он — плохой самурай?
Он в полной мере владел своим лицом, но никогда — душой.
Он не показывал своих чувств посторонним, но внутри него они бушевали подобно лесному пожару. А их учили, что должно оставаться спокойным словно гладь воды в безветренный день — не только выражением лица, но и эмоциями, что ты ощущаешь.
Сейчас же ему хотелось кричать о несправедливости. Он сдерживался и лишь крепче стискивал зубы. Еще день назад все было по-другому. Он отправился в Энряку-дзи с твердым желанием встретить по дороге отряд Тайра и принять, наконец, смерть.
А вернулся — с надеждой, которую никто из них давно не чаял обрести. В монастыре ему дали еще воинов-сохэй*, несмотря на то, что он не просил.
То, что Тайра сотворили с Кофуку-дзи, затронуло сердца многих, и потому Фухито вернулся в лагерь в сопровождении отряда из сотни прекрасно обученных монахов-солдат в дополнении к тем трем сотням, что Энряку-дзи уже направлял к ним ранее.
Он возвращался с хорошим чувством.
