— Кровоостанавливающие! Зонд в желудок! Готовьте эндоскоп! Быстро!
Они отдавали стандартные, протокольные распоряжения, пытаясь хоть как-то взять ситуацию под контроль.
А я стоял и смотрел на лицо Мариам. И видел то, чего, похоже, не замечали остальные. Ее кожа и склеры глаз приобрели едва заметный, но очень характерный желтушный оттенок.
Это не желудок. Это печень. Острая печеночная недостаточность.
Я попытался было что-то сказать, докричаться до них сквозь эту суматоху, но меня никто не слушал. Меня просто оттеснили от кровати.
Гогиберидзе и Прилипало, отдав последние распоряжения медсестрам, скрылись за дверями реанимационного отделения. Мы с Ашотом и Шаповаловым, который все это время молча и очень мрачно наблюдал за происходящим, остались одни в опустевшей палате.
Шаповалов медленно повернулся ко мне. Его лицо было похоже на грозовую тучу.
— Ну что, Разумовский? Доигрался в героя? — его голос был тихим, но в нем звенела такая угроза, что у меня по спине пробежали мурашки. — Сначала спас, а теперь, значит, решил добить? Так, для верности? Ты косячишь, а мне разгребай за тобой! Это уже становится традицией.
Неприятной!
Он направился к выходу.
— Пойдемте, Игорь Степанович, я с вами, — я шагнул было за ним.
Но он резко остановился и преградил мне путь."
"— Прости, адепт, — он смерил меня холодным взглядом. — Но это дело для профессионалов. А ты сегодня уже достаточно «напрофессиональничал». Так что оставайся здесь. И не мешайся под ногами.
— Да как же так⁈ — тут же встрял Ашот, который до этого сидел на стуле, обхватив голову руками.
— Господин лекарь, вы что, не видите⁈ Илья же… он же гораздо умнее некоторых ваших профессионалов'! Он же ей жизнь спас!
— Вы у нас тут, я смотрю, тоже большой специалист в медицине? — Шаповалов испепеляющим взглядом посмотрел на Ашота. — Я сказал, он остается здесь, значит, он остается здесь! В реанимации одного меня из хирургии вполне достаточно!
И он, не говоря больше ни слова, вышел из палаты.
Ашот снова сел на стул и жалобно посмотрел на меня.
— Илюха, а что… что с ней на самом деле?
— Я не знаю, Ашот, — я покачал головой. — Судя по тому, что я успел увидеть, у нее очень серьезные проблемы с печенью. Но что именно — понять невозможно без тщательной диагностики.
Я попытался его как-то успокоить, сказал, что в реанимации ею займутся лучшие специалисты, что все будет хорошо. Но слова мои звучали как-то неубедительно.
— Как же я теперь… как же я домой пойду? — прошептал Ашот.
