Фырк, который все это время сидел у меня на плече и переваривал произошедшее, тут же нетерпеливо зашевелился.
— Ну что, двуногий, когда ты меня уже отправишь? — его голос в моей голове звучал на удивление бодро и даже как-то… предвкушающе.
— Неожиданно, Фырк, — я усмехнулся. — Теперь ты сам захотел обследовать пациентку? А где же твое обычное «опять я, вечно на побегушках»?
Фырк зловеще потер свои маленькие пушистые лапки.
— Конечно, хочу! — хихикнул он. — Тут же так интересно! Ничего не понятно! Что с ней такое⁈ Еще и ты, оказывается, виноват! Может, это из-за того, что ты такой сильный антибиотик ей назначил? А? Похоже, твой гениальный диагноз был неправильным! И теперь мы оба влипли!
— Болтай-болтай, — я только отмахнулся от него.
— Иди лучше смотри, что у нее с печенью. И смотри очень внимательно! Изучай каждый сантиметр! Каждую клеточку! Мне нужна полная картина! Понял?
Я отправил его в реанимацию. Сам же остался ждать. Уходить домой, пока не прояснится ситуация с Мариам, я не собирался.
Да и рабочий день, формально, еще не закончился.
Не успел я и пяти минут посидеть в тишине, как дверь в ординаторскую с грохотом распахнулась, и на пороге, как три фурии, появились хомяки.
Впереди, с гордо поднятой головой и горящими от гнева глазами, шла, конечно же, Белочка-Борисова.
За ней, как верные оруженосцы, семенили Суслик-Фролов и Пончик-Величко."
"— Разумовский! — Борисова подскочила к моему столу и грозно уставилась на меня.
— Ну, я так и знала, что ты здесь прохлаждаешься, пока я там, в «первичке», за тебя отдуваюсь!
— Да, — подхватил Суслик. — Алина из-за тебя чуть с ума не сошла! Там же народу — тьма! И медсестра мегера досталась! Столько крови у нее выпила.
Я спокойно посмотрел на них.
— Суслик, прекрати. Ты так описываешь её страдания, будто речь о великомученице, у которой злая медсестра-инквизитор выпила всю кровь. Ещё немного, и ты начнешь собирать подписи на её канонизацию.
Святая Алина, покровительница всех страждущих в очередях «первички».
— Зато, — Борисова смерила меня презрительным взглядом, — пока ты тут сидел, за мной Славочка Пархоменко ухаживал! Очень милый и заботливый молодой человек! Не то что некоторые!
Суслик-Фролов тут же напрягся.
— Что⁈ Какой еще Славочка⁈ Что значит «ухаживал»⁈ — его уши покраснели, как два спелых помидора.
— А такой! — Борисова победно улыбнулась.
