— Я тут одна за всех отдуваюсь, а он разгуливает по больнице! У меня уже голова кругом идет от этих кашляющих!
— Решал вопросы, которые тебе и не снились, Борисова, — отмахнулся я от нее, садясь на свое место. — Давай, зови следующего.
Рабочий день тянулся, как липкая патока. Казалось, время застыло. Пациенты шли нескончаемым потоком, и каждый следующий казался тяжелее предыдущего. Я механически слушал жалобы, ставил диагнозы, выписывал рецепты. Голова гудела, спина ныла, а в мыслях постоянно крутилась Мариам.
Как она там? Помогло ли лекарство? Или я только усугубил ситуацию?
— Ну что, двуногий, очкуешь? — Фырк, который все это время сидел у меня на плече и с интересом наблюдал за происходящим, решил подлить масла в огонь. — А я тебе говорил, что не нужно было лезть не в свое дело! Сейчас эта твоя Мариам коньки отбросит, и тебя тут же на костре сожгут, как еретика! Вместе со мной! А я, между прочим, еще слишком молод и красив, чтобы так глупо закончить свою жизнь!
— Не каркай, Фырк, — мысленно огрызнулся я.
"
"Кое-как я досидел до конца смены. Чувствовал себя выжатым, как лимон, который пропустили через промышленный пресс.
Скинув защитный костюм в чистой зоне, я переоделся в свою обычную одежду и, вместо того чтобы идти домой, поднялся наверх, в ординаторскую хирургии. Мне нужно было узнать новости.
По пути я столкнулся с Кристиной. Она как раз заканчивала свою смену на посту.
— О, Илья! А ты чего такой… помятый? — она смерила меня сочувствующим взглядом.
— Лица на тебе нет.
— Переживаю из-за одной пациентки, Кристин, — честно признался я. — Взял на себя ответственность.
— Не переживай, ты же у нас умный, — она ободряюще улыбнулась. — Уверена, все будет хорошо.
Едва я вошел в ординаторскую, как меня встретил на удивление бодрый Шаповалов.
— А, вот и ты, герой-целитель! — он хлопнул меня по плечу. — А я тебя как раз ищу! Пойдем, покажу тебе кое-что. Думаю, тебе это понравится.
Мы направились в терапевтическое отделение.
По дороге я, пользуясь моментом, отправил Фырка вперед.
— Фырк, быстро в триста четырнадцатую! Доложи обстановку! Что там происходило, пока меня не было? — мысленно скомандовал я.
Когда мы с Шаповаловым подошли к палате, я уже знал ответ. Пациентка не просто выжила, она чувствовала себя значительно лучше.
В палате царила почти идиллическая картина. Мариам сидела на кровати, а не лежала пластом. Бледность сошла с ее лица, в глазах появился живой блеск.
