Интересно, о чем именно они там договорились с Волковым? И какую цену Марина заплатила за эту его так называемую помощь? Вопросов было гораздо больше, чем ответов. И на них нужно было найти ответы. Как можно скорее. Потому что оставлять это просто так я не собирался.
С этими не слишком веселыми мыслями я и лег спать. Точнее, попытался уснуть. Но сон никак не шел. В голове одна за другой крутились различные схемы «воспитания» Прохора Захаровича, осмотр Сеньки Ветрова и планы по разоблачению коварных интриг Волкова и Сычева.
К счастью, Вероника, видимо, тоже очень устала за свой суматошный день на скорой. Она прислала мне только короткое сообщение с пожеланием спокойной ночи и свою сонную, немного растрепанную, но от этого не менее очаровательную фотографию в пижамке с котятами.
Я улыбнулся и отправил ей ответное «сладких снов». Можно было хоть немного выспаться, не отвлекаясь на ночные переписки и пикантные фотосессии, которые, чего уж греха таить, порядком выматывали.
Утро следующего дня началось для меня, как обычно, с зарядки и завтрака. Сегодня это были остатки вчерашнего борща от Вероники — снова вкусно, сытно и, главное, готовить ничего не надо!
После завтрака я собрался и отправился на работу. Настроение было решительное и боевое.
Сегодня я должен был не только выполнять свои обычные обязанности в хирургическом отделении, но и начать реализацию своих далеко идущих планов по восстановлению справедливости.
Поход на работу прошел без особых приключений — обычная тряска на захудалом автобусе. Девочки на стойке регистрации в главном холле больницы — Машенька и Леночка — снова одарили меня своими ослепительными улыбками и пожеланиями «продуктивного дня и поменьше тяжелых пациентов».
Я уже почти привык к их повышенному вниманию и даже начал находить в этом определенную прелесть.
Народу, правда, в холле было непривычно много.
В лифте Фырка снова не оказалось. Но нет, долго скучать мне не пришлось. Едва я переступил порог хирургического отделения, как на моем плече тут же материализовался знакомый серебристый комок меха.
— Ну что, двуногий, не ожидал? — Фырк уселся поудобнее и с довольным видом огляделся по сторонам.
