Четки. Симус их нашел, хотя я точно помню, что когда он выводил меня из подвала, он не брал их с собой. Значит, он возвращался за моими четками, по всей видимости, зная, что они важны для меня. Как же он должен был изучить меня, раз так хорошо знает меня? И… заботится?
На глаза попадается стакан, который мне налил Симус. Нет уж. Его забота больше похожа на заботу о теленке, которого откармливают, чтобы продать на мясо.
Это сравнение неимоверно бесит, я вскакиваю с места и иду в свою комнату, где достаю бумагу, перьевую ручку и книгу, которую можно было бы использовать как опору.
“Папочка!
Спешу с тобой поделиться своими впечатлениями…”
Я застываю, потому что… А что я напишу? Ой, папа, ты знаешь, я тут замуж вышла. Видела до свадьбы его всего один вечер, но это же неважно, правда?
Снова беру в руки четки.
Рубин – цветок любви богини,Дар людям, что сердца зажжет.Он символ счастья, веры, нынеВ легендах древних лишь живет.Он алым пламенем сияет,Как обруч солнца на руке.И о любви напоминает,В момент, когда ответа нет.
Стишок, которому меня научила мама, когда мне было страшно. Или когда я не знала, что делать…
Сажусь и пишу именно то, что думала. Рассказываю про Симуса и опасность для отца. Про то, чтобы папа шел к инквизиторам и просил защиты…
А потом складываю листок, прячу его в рукаве и выскальзываю из комнаты. Как я и думала, чудовище все еще в своей закрытой комнате. Спит? Не важно! Пусть спит подольше. Возможно, тогда я успею отправить письмо, и…
Когда я уже поворачиваю ручку каюты, чтобы выйти в коридор, замок в комнату Симуса щелкает.
– Не глупи, Мелани.
Глава 11
Проклятье! Да как же так?
– О чем ты, милый? – резко оборачиваюсь и смотрю в его ледяные глаза. – Я здесь пленница? Мне уже и прогуляться нельзя?
– Мы оба знаем, что я не об этом, – стальной блеск в его глазах должен пугать, но он только злит.
– А о чем? – с ухмылкой спрашиваю я.
– Для твоего отца безопасней ничего не знать, Мелани, – холодно произносит он. – Отдай письмо и напиши ему что-то более жизнерадостное.
Пожалей старое сердце отца, и так оно последнее время шалит.
Чудовище! Он еще смеет использовать болезнь моего отца против меня! Где его совесть, демоны его раздери!
Раздраженно вытаскиваю письмо, из рукава и демонстративно рву в мелкие клочки.
– Теперь доволен? – рычу я, словно разъяренный зверь. – Ненавижу тебя!
– Я знаю, – без доли присущей ему иронии говорит Симус и ждет, пока я снова уйду в свою комнату. – Я не желаю тебе зла, Мелани.
