Он как будто знает, что со мной творится, как будто понимает меня и был все это время готов.
Немного небрежная щетина заставляет выглядеть его визуально лет на тридцать пять, хотя если бы ее не было, то Симус выглядел бы лет на пять, а то и семь, моложе. В правой брови едва заметный шрам. Такие бывают, если в детстве получаешь рассечение. А еще шрам на нижней губе. Удивительно, этот мужчина только кажется вылощенным, на самом деле он намного интереснее.
Ар! Почему я сейчас замечаю все эти мелочи? К чему они мне?
Но несмотря на это все, я понимаю, что мне лучше.
В ушах перестает шуметь, дыхание становится спокойнее, а в голове проясняется.
– Вот и умница, – Симус аккуратно заводит прядь волос мне за ухо и чуть задерживает там руку. – Тебе стоит отдохнуть. Вечером нас ждет праздничный ужин. Не забывай, мы все же молодожены. Первая свадьба бывает раз в жизни.
Благодарность за найденные четки и то, что он смог меня успокоить, как волной смывает.
– Ну да, – хмыкаю я, возвращаясь в реальность. – Это ты по опыту?"
"Мерзавец встает и берет со столика стаканы, а потом идет с ними к небольшой двери в углу: оказывается, именно там индивидуальная туалетная комната нашей каюты.
С кресла прекрасно просматривается то, что происходит там. Симус поворачивает кристалл, и из раковины маленьким фонтанчиком начинает бить вода.
Взгляд выхватывает ловкое движение пальцев, скользящее, не пропускающее ни миллиметра ни на внешней, ни на внутренней поверхности стаканов. Отточенное, кажется, годами.
После этого Симус возвращается, ставит один из стаканов вверх ногами, а другой наполняет из фляжки, которую приносит из своей комнаты, и протягивает мне.
– Выпей, тебе нужно, – он смотрит на меня своими пронзительными синими глазами.
Неужели мой недомуж серьезно думает, что я возьму что-то от него? Симус ухмыляется, качает головой и ставит стакан на столик.
– Я не собираюсь делать тебе плохо, я не заинтересован в этом, – он снимает запонки и складывает их на столик рядом со стаканом. – А насчет опыта… Если для тебя это так важно, то для меня это тоже первый брак.
И единственный.
– Считай, что я тебе поверила, – поджимаю губы я и отворачиваюсь, нервно перебирая в пальцах гладкие бусины четок.
– Твое право, – пожимает он плечами, бросает на меня неопределенный взгляд. – Пожалуй, сегодня тебе стоит воздержаться от прогулок по палубе. Но ты можешь написать письмо отцу, я его отправлю. Будь готова к восьми часам.
С этими словами он уходит в свою комнату и запирает дверь.
