35
Между нами ничего нет.
© Марина ЧарушинаДва дня я болею.
Безответной любовью. Патологической неверностью. Инфекционным предательством.
Это хуже гриппа. Хуже кори. Хуже тех самых язв.
Распадается и по частичкам исчезает что-то глубоко внутри меня. Нечто не просто жизненно важное, а смертельно необходимое – духовное.
Два дня не покидаю дом. Даю себе время, чтобы в агонии не натворить каких-либо непоправимых бед. Один раз ведь уже учудила. Попыталась исправить ситуацию – несмотря на свою боль, пришла к Дане, чтобы сказать, что наврала про другого.
А он… Даже толком не взглянув, из дома меня выпер. Еще и словами ранил так, что едва отдышалась.
Как только воспалительные процессы стихают, вновь наступаю на горло своей гордости. Снова первой делаю шаг навстречу. Упорно звоню. Когда не отвечает, пишу эсэмэски.
Мариша Чарушина: Зачем ты сказал так? Неинтересна, мол… И все это про «закончили»… Я тебе не верю!!! Дурак ты, Шатохин! Дурак!!!
Мариша Чарушина: Ты мой дневник читал? Знаю, что читал! У меня метки.
Мариша Чарушина: Я даже в курсе, на какой записи ты остановился. Очень зря, что до конца не пошел! Тогда бы ты все понял!
Мариша Чарушина: Понял, что между нами происходит!!!
Мариша Чарушина: Дурак!!!
Когда мой телефон, принимая ответное сообщение, режет застывшую тишину спальни писком, вздрагиваю и тотчас задыхаюсь от безумного всплеска волнения.
Big Big Man: Между нами ничего нет, Марин! Пойми уже, на хрен!
Захлебываюсь от новой ударной дозы боли. Падаю на подушку и секунд пятнадцать таращусь в потолок.
Пытаюсь придумать, что делать дальше.
Верить? Не верить?
Забить? Или забыть?
Понять и простить? Или бросить и двигаться в какое-никакое будущее?
Странно, но на этом наша переписка не заканчивается. Следующее сообщение от Шатохина приходит после паузы. И больше в нем не горят эмоции. Это выглядит сухо, словно тщательно выверенное уведомление.
Big Big Man: Отъебись от меня. Прекращай трезвонить. И писать всю эту чухню прекращай. Поиграли, и хватит. Реально задрала уже, малолетка долбаная.
Права была ты только в одном, таких, как ты, у меня еще не было. Присоска, блядь. Не уймешься, тупо блокну твои контакты.
Я сглатываю, но ком не уходит. В груди под ним уже жар собирается. А внутри этого огненного шара изолируется жутчайшее воспаление, против которого любой антибиотик бесполезен.
Совсем недавно, когда я еще была полностью здоровой, я смотрела с братом и его женой очередной обучающий ролик для будущих родителей.
