В нем промелькнула информация, что боль во время родоразрешения – самая сильная боль, которую приходится испытать человеку. Что же тогда проживаю я? Неужели что-то может болеть сильнее? Кажется, что ничто иное не может дробить так мощно.
«Малолетка долбаная…»
«Присоска, блядь…»
«Отъебись от меня…»
«Реально задрала уже…»
Все эти фразы словно вживую слышу. Даниным голосом. Они рвут мою плоть. Проходится этот зверь по груди ногтями и зубами.
«Между нами ничего нет, Марин!»
«Прекращай трезвонить…»
«Не уймешься, тупо блокну твои контакты…»
В голове с диким шумом расходятся мысли.
Придумать ничего не получается. Да, я гений, но сейчас моему телу слишком больно, чтобы мог полноценно работать мозг. Энергия уходит на другие процессы.
Я сворачиваюсь клубочком и пытаюсь уснуть. Понимаю, что мне необходимо восстановиться. Но сон не приходит. Я лежу неподвижно чрезвычайно долго, а отключить сознание так и не получается. То, что выдаю, по эмоциям слишком сильно. Они ломают меня. Каким бы чертовым оптимистом я по жизни не слыла, не справляюсь.
Неужели Даня правда только откликался на мои провокации? Неужели все, что мы успели пройти, для него было всего-навсего игрой? Неужели то, что я принимала за любовь, с его стороны являлось лишь голой похотью?"
"И что теперь? Когда я стою в точке, где Шатохину даже секс со мной больше неинтересен. Что делать теперь? Я ни вперед, ни назад двинуться неспособна. Мой план развален. Я не знаю, чем еще его зацепить. Ведь я была уверена, что у него ко мне тоже особенные чувства.
На то и держала расчет. А сейчас… В миг сурового принятия реальности мне хочется умереть.
Уснуть, к сожалению, так и не удается.
Вечером приезжает брат с женой, и мне, чтобы не вызывать ненужных подозрений, приходится выйти из комнаты и изображать свой обычный бурный восторг от всего, что происходит вокруг.
В черепной коробке безостановочно какая-то расфокусированная тряска творится. Руки подрагивают. Во всем теле такая слабость, что кажется, в любой момент свалюсь.
А я улыбаюсь, болтаю, смеюсь… Колоссальное количество энергии теряю.
– А Даньки не будет? – спрашивает в какой-то момент мама.
Конечно же, со стороны это для всех, кроме меня, кажется странным. Брат всегда сообщает, когда едет к нам, и Шатохин неизменно является следом.
– Да у него дела какие-то… – отзывается Тёма. Сам выражает удивление и пожимает плечами. – Звонил ему, чтобы сказать, что будем сегодня у вас, он что-то неясное нагородил.
