Сморгнув набежавшую вдруг пелену, резко заталкиваю Маринке по самое горло. Она, естественно, тут же давится. Упирается ладонями мне в бедра, отчаянно отталкивает. Слезы градом, натужные хрипы и рвотные позывы, конвульсивная дрожь по всему телу – все это максимально пугающе ощущается, знаю. А я еще и ремень подтягиваю. Держу и держу, пока красивое лицо Чаруши не приобретает бордовый оттенок. Только тогда отпускаю.
Маринка рывком втягивает воздух и моментально закашливается. Хватаясь за шею, втягивает кислород уже осторожнее.
– Чё такое, Марин? Не нравится? – рявкаю для самого себя неожиданно. Злость внутри, будто лава, кипит. – А это только начало! Жесткий секс, блядь! Ты, мать твою, собираешься мозг включать?!
Помимо ярости какое-то запредельно сильное чувство душит. И не то чтобы я не пытался его разгадать... Просто сделать это неспособен.
Что за хрень?
– Но ведь тебе такое нравится, правда? – спрашивает Маринка, едва только ей удается вдохнуть достаточное количество воздуха. – С другими ты делаешь вещи и похуже!
Я щурюсь.
Очень зло щурюсь.
– Не слишком ли много ты обо мне знаешь?
– Ты будешь удивлен… – сычит кобра многозначительно.
– Забыл, что у тебя на всю нашу банду всегда имеется нехилый компромат.
– Я просто внимательная, организованная и о-о-очень целеустремленная."
"– Лады… – выдыхаю, практически силой сдерживая все то, что на очередном подрыве чувств бросается, мать вашу, по груди врассыпную. – Насчет меня… Сдавай свои козыри.
– Нет! Ты мне не поверишь! Сейчас не поверишь… Рано… – мотает головой, пока не дергаю за ремень обратно.
– Даня… Даня! – выкрикивает, поддевая металлическую пряжку пальцами и в страхе вцепляясь в нее.
– Марина… – выдыхаю, наклоняясь. Подтягиваю вверх, пока лбами не сталкиваемся. – Насчет веры, Динь-Динь, – шепчу, будто не своим голосом. Сознание в тот момент тоже не мое. Кому-то другому подконтрольное. Измененное. Размноженное. Шаткое. – Сейчас я готов во все поверить. Во все, что есть в этом гребаном мире. Даже в то, что лично мне недостижимо.
Просто потому что… Я пиздец как заебался, Маринка… – вытолкнув это, в замешательстве морщусь.
Понять не могу… Что со мной?
То ли атмосфера эта гребаная на черепушку давит. То ли от недосыпа выбивает пробки. То ли мои мозги еще на входе в спальню вытекли.
Я не знаю. Я, мать вашу, просто не знаю!
– Что это значит, Дань? – следом за мной теряется Чарушина. Впивается в мои глаза взглядом. Когда я пытаюсь выпрямиться, ловит руками. Обвивает шею, не давая отстраниться.
