– Скажи мне… Пожалуйста…
– Это значит… Значит, что «Пять Г» исключается, – выдаю незапланированно. – С тобой исключается.
– Что? – не верит.
Блядь, да я сам себе не верю!
– Вычеркиваем, – давлю сердито. Резко отщелкиваю ремень и сбрасываю его с ее шеи. – Снимай весь этот изврат, – требую, яростно указывая на портупею.
Прикрывая веки, растираю ладонями лицо.
– Дань… – пытается Маринка что-то лепетать.
Резко убираю руки и агрессивно выкатываю глаза.
– Снимай, сказал!
– Придурок… – шепчет обиженно. – А-а-а… – вскрикивает и стремительно отворачивается, когда шагаю к ней.
– Даня… – срывается на конкретный такой визг, когда со всей дури шлепаю по голой заднице. Раз, другой, третий… Всю свою злобу, все странные недопустимые эмоции в эти удары вкладываю. – Даня… – скулит совсем уж болезненно, крайне жалостно.
И с меня, наконец, сходит волна. Резко сливается вниз. С ней и руки мои опускаются. Тогда даю Маринке возможность обернуться. Жду, что треснет в ответ по морде. Ну, как обычно, короче… Я же животное, постоянно себе что-то не то с ней позволяю.
Но сейчас… Она смотрит мне в глаза, что-то там читает. Я все еще не имею понятия о том, что транслирую. Заторможенно моргая, наблюдаю, как Маринка утирает слезы и шагает ко мне. Обнимая, тянется дрожащими губами. Успеваю нервно облизать свои и сипло выдохнуть, прежде чем целует.
Меня шатает. Дернувшись, пячусь назад. Но Чаруша за мной шагает. Сжимаю ладонями ее талию, но оттолкнуть почему-то не могу. Так и передвигаемся, пока ноги не упираются в кровать.
Лечу спиной на матрас, Маринка за мной. А там уже… Обцеловывает все лицо, шею, плечи. Присасывается, словно пиявка, но, блядь, какая же сладкая эта пиявка.
Обхватывая мои бедра ногами, качается. Шарахает током. Оглушительно прошивает. Сквозь все тело проходит и на новом круге собирается внизу моего живота. Напряжение настолько сильное, что сохранять неподвижность невозможно физически. Хрипами выталкиваю стоны, зарываю ладонь Чарушиной в волосы и плавно сбиваю ее на сторону. Подминаю с каким-то нехарактерным трепетом.
Движимый все тем же странным сумасшествием, ласкаю ее тело своим.
– Маринка… – выдыхаю на пике слияния.
В тот момент уже догоняю, что этот тонкий биоэлектрический обмен – больше всякого секса, выше любой близости, мощнее самого крутого оргазма. Ведьма Чарушина стимулирует полное освобождение моей половой энергии. Я качаюсь в волнах затяжного экстаза. И, наконец, понимаю всю суть своего необычайного наслаждения конкретно с ней.
