Главное тюремное управление распорядилось по прибытии Соньки на Сахалин подвергнуть ее медицинскому осмотру, который выявил… беременность. Наказание плетьми отменили[94]. И хотя беременность вскоре сама собой «рассосалась», решение уже было принято и пороть Соньку не стали.
Женщин-каторжниц селили вне тюрьмы – местом жительства Соньки был определен пост Александровский Тымовского округа[95]. И каторжники, и начальство поначалу относились к ней с большим уважением. Но сразу же по прибытии в октябре 1887 года Сонька рискнула бежать, но была быстро поймана.
Наказывать плетьми (за попытку побега было положено 10 ударов) ее не стали опять же из-за мнимой беременности."
"Считается, что Сонька на Сахалине снова организовала шайку, и эта шайка 13 ноября 1888 года убила и ограбила лавочника Никитина, а 20 мая 1889 года ограбила Лейбу и Симу Юрковских, которые промышляли нелегальной торговлей водкой. Исполнители были задержаны, Соньку они не выдали[96].
В мае 1891 года она бежит снова, на этот раз с сожителем Богдановым (он был вдвое ее моложе и, говорят, Соньку часто покалачивал), которого и подбила на побег.
Ее опять прощают (а может быть, ей удалось откупиться).
В том же 1891 году на Сахалин прибывает зять Соньки Рувим Лейбович (приняв православие, стал Александром Васильевичем) Шнидельман. Промышлял зятек железнодорожными кражами как в России, так и за границей. Был пойман и приговорен к 10 годам каторжных работ. Жена его, Сура-Ривка, за мужем на каторгу не последовала[97].
Но Соньке было тогда не до зятя. Через месяц после поимки она снова бежит. И ее опять ловят. Тут-то терпение тюремного начальства и лопнуло. Сонька получила 20 ударов плетьми и ее на 2 года и 8 месяцев заковали в кандалы. По-видимому, эти наказания, подействовали: бежать она больше не пыталась, кражи и грабежи не организовывала. Вместе с Богдановым они открыли квасную лавку, построили рядом для привлечения публики карусель, наняли музыкантов, устраивали представления и танцы.
Администрация острова прекрасно знала, что основной доход у Соньки от нелегальной продажи водки, но поймать за руку так и не смогла (скорей всего, Золотая Ручка просто платила кому следует).
В 1898 году истек ее каторжный срок, и Блювштейн предприняла попытку перебраться на материк. Год прожила в Имане[98], но потом вернулась на Сахалин. Вероятно, из-за материальных трудностей.
