И даже после смерти настоящей Соньки ее клоны продолжали воровать, тем самым поддерживая миф, что ловкая и умная Золотая Ручка чудом избежала каторги и умерла чуть ли не после смерти Сталина…
3 января 1887 года Блювштейн прибыла в арестантском вагоне в Петербург. На Николаевском вокзале ее встречала толпа любопытных. «Одета она была в костюм каторжной арестантки, т. е. серого арестантского сукна армяк с двумя бубновыми желтого цвета тузами на спине. На ногах у нее были коты[90] вместо башмаков, а на голове белый платок, которым она слегка прикрылась…Что в особенности поражает в ней – это ее прелестные голубые глаза, составляющие, как известно, большую редкость у брюнеток, а Золотая Ручка – сильная брюнетка.
На вокзале ее ждал особый конвой в составе 6 нижних чинов петербургской конвойной команды при штабс-капитане Квицинском, который с вокзала повел ее пешком по городу в дом предварительного заключения, за ними толпой повалил народ»[91].
21 июля того же года начался путь Соньки из Петербурга на Сахалин.
Сперва опять же на поезде Соньку перевезли в Москву, где у нее состоялось свидание с дочерьми[92]. Из Москвы по железной дороге ее перевезли в Одессу, где в первых числах августа вместе с другими каторжниками погрузили на пароход «Ярославль».
Уже упомянутый газетчик Ратмир утверждал, что провожать Соньку на каторгу пришла вся Одесса во главе с градоначальником П. А. Зеленым, которого сопровождали начальник порта В. П. Перелешин и полицмейстер Я. П. Бунин. Последний даже пожелал Золотой Ручке успешного пути.
Прикинувшись растроганной, Сонька заявила, что хочет отблагодарить полицмейстера и протянула ему золотые часы. Бунин с ужасом признал в них собственные – Золотая Ручка умудрилась их стащить во время короткого разговора. Под хохот каторжников и матросов смущенное начальство поспешило ретироваться.
Эту байку опроверг В. В. Ланге, который по служебной надобности (ловил на пристани карманников) «провожал» Соньку: «Всё это полнейший вымысел. Градоначальник Зеленый и полицмейстер Бунин при отъезде Золотой Ручки на пароходе «Ярославль» и даже в порту совершенно не были, а поэтому тот, сочиненный г.
Ратмиром случай похищения часов у Бунина не мог иметь места».[93]
Через три месяца, обогнув полмира, плавучая тюрьма приплыла на Сахалин. Там по приговору суда за два побега Блювштейн должна была получить 40 ударов плетьми. Но перед отправлением в Одессу из Москвы она подала прошение об избавлении ее от этого наказания по болезни.
