Придя домой и собираясь раздеться, он хотел запереть дверь на крючок, но крючка у двери не оказалось: вывалившись, он лежал на полу. Предполагая, что крючок выпал из двери от ветхости сам собой, и, видя, что в отделении все цело, он успокоился и лег спать. Спал он очень крепко, а проснувшись, увидел, что сундук разбит и разорванные пакеты валяются на полу, о чем немедленно заявил приказчику и послал нарочного за братом."
"Такое детское объяснение Павлова, сбивчивость его ответов на мои вопросы и, наконец, невероятность столь крепкого сна, чтобы не слышать, как разбивают и ломают сундук, навели меня на мысль, что в этом преступлении дело не обошлось без его участия.
Раз задавшись такой мыслью, я начал неотступно действовать на сердце и душу юноши, обещал ему, что если последует с его стороны сознание, то он, как молодой и даже несовершеннолетний, найдет заступников во мне и почтмейстере, и дело ограничится пустяками. Я подробно объяснил ему, какой страшной ответственности подвергает он брата своего и других должностных лиц.
При этом брат его, начальник отделения, плакал и умолял его сознаться, так [как] ясно было, что разбить сундук без его участия было невозможно.
Наконец, после семичасового увещания и слез брата, Николай Павлов сознался и объявил, что он вынутые из конвертов деньги все уложил в три бутылки, спрятал их на селе у одного крестьянина в присьбе (завалинке), что в этом преступлении соучастников у него не было, что топор из мастерской он взял сам и так как мастерская запиралась, то обратно положить не мог и забросил его в кухню уже утром в отсутствие кухарки.
Хотя в это время уже была поздняя ночь, но я распорядился зажечь фонари, и мы все с компанией и повинившимся отправились к тому месту, где были спрятаны деньги. Пройдя версты полторы от станции, на правой стороне улицы мы подошли к избе, и действительно Николай Павлов, поднявши немного доску присьбы и раскопав землю, вынул три бутылки с деньгами. По сверке найденных сумм с книгой записей деньги оказались все налицо.
Виновный был отправлен в тюрьму, а дело передано товарищу прокурора Лошадкину. За это дело я получил благодарность от прокурора и от почтового ведомства.
Пропажа денег из почтовой сумки
В 1882 году осенью[17], около 5 часов вечера, приходит ко мне почтмейстер местной почтовой конторы и заявляет, что из сумки, адресованной в город Бахмут, уворован пакет с 10 000 рублей, что сумка цела, а денег нет, что он теперь пропал и не знает, что делать и кого в том подозревать.
