Потом я сделал обыск в доме Иванова, где нашел во дворе в сложенном в сажень булыжнике оболочку с денежного пакета в 10 тысяч рублей, но самих денег и конверта с адресом не нашел."
"Несомненно, нужно было полагать, что пакет уворовал Иванов; поэтому к допросу Иванова я приступил прежде всего. Но он на все мои вопросы отвечал ясно, клялся в своей невинности и все время так страшно плакал, что действительно нельзя было не поверить ему, что он невиновен. Каракозов же был угрюм, как-то подозрительно смотрел и неохотно отвечал на мои вопросы.
После допроса Иванова и Каракозова я поместил их на ночь в одну комнату.
На почте от станционного приказчика я узнал, что утром приходил сторож из конторы на станции и требовал лошадей, как ему показалось, далеко раньше, чем обыкновенно бывало. Ямщик показал, что из конторы он поехал прямо на станцию железной дороги и почтальон, забравши почту, отправился в свое помещение, и что они приехали на станцию раньше, чем всегда приезжали. Сторож конторы отвечал, что он ничего не знает, так как по уходе почтмейстера он ушел в свое помещение и лег спать, а затем перед рассветом его разбудил Каракозов и послал за лошадью, тогда как прежде ни он, ни другой почтальон за лошадьми не посылали на станцию – лошадей всегда подавали к известному часу.
Опрошенные мной на станции сторожа и дежурные телеграфисты ничего не сказали. Один же из жандармов и сторож из казармы, стоявшей за станцией, заявили, что они рано утром видели, как почтальон Каракозов шел по полотну дороги со стороны, противоположной станции; но откуда он шел – не знают; что при нем было – не видели.
Возвратившись со станции, я опять потребовал Каракозова к допросу, на основании новых обстоятельств, но он был еще угрюмее прежнего и отозвался, что так как времени было много до прихода поезда, то он гулял по полотну дороги.
Ничего не добившись от Каракозова, я обратился к почтмейстеру и от него узнал, что замочек к сундуку, где хранились пломба и печать, он два года тому назад купил в Славяносербске в одной из железных лавок.
Я попросил его пойти со мной в эту лавку, где узнал, что такой точно, как принесенный нами замок, купил здесь один почтальон, которого фамилии торговец не знает, но лично его узнать может. В других железных лавках около того времени почтальон Каракозов, как прямо [его] называли купцы, приходил и спрашивал замочек по этому образцу, но у них таких замков не нашлось.
