Ой, а ведь он же меня сюда волок…
— А это ничего, что… — начинаю я, но он, похоже, уже просек ход мыслей моей паранойи.
— Если вас это устраивает, то все в порядке.
Облегченно вздыхаю. Меня так и будет сегодня швырять из паники в спокойствие и обратно? Где там мой чай? Если уж капитан сам принес, грех не пить. Да и вообще, мы уже минут пять как идиоты стоим около двери.
— Может быть, присядем и обсудим все спокойно? — предлагаю я, немедленно подавая пример.
Он, склонив голову, наблюдает, как я на цыпочках гарцую обратно к кровати — полы тут вроде чистые, но не люблю я босиком ходить.
Он как-то выкручивает компьютерный стул задом наперед и садится лицом ко мне, откинувшись на спинку. Ему этот стул маловат, правда. Капитан у нас все-таки очень крупный дядя, не только ростом, но и в прочих измерениях.
Впиваюсь в чай, отчего Азамат несколько приободряется. Думал, вылью, что ли? Нет, как ему все-таки удается людьми управлять, с такой-то самооценкой? Надо с ним быть повежливее, если уж я для него такая важная персона.
Может, комплексов ему поубавлю.
— Азамат-ахмад, — начинаю вроде как вежливо, запоздало вспоминая, какая на это была реакция в последний раз. Ну и он, конечно, хохочет.
— Не называйте меня так, — отмахивается.
— Ну почему? — спрашиваю несчастным голосом.
Отворачивается, бормочет что-то на муданжском. Похоже, я его все-таки дожала до того порога, где кончается его знание всеобщего.
— Это я вас должен титулами называть, а не вы меня, — объясняет наконец.
Ага, ну хотя бы не сказала ничего неправильного.
— У меня никаких титулов нету, — говорю, — и лечу на вашем корабле. Не могу же я вас просто по имени называть!
Смотрит на меня долгим изучающим взглядом, а потом вдруг выдает:
— Вы, очевидно, не понимаете, насколько красивы.
Да что у него за пунктик с этой красотой? Я не жалуюсь, конечно, но как-то до сих пор за мной не водилось способности устилать улицы обморочными юношами. С другой стороны, если он Алтонгирела красавцем считает, то на его фоне я, конечно, суперзвезда.
— У нас могут быть разные критерии оценки красоты, — говорю с умным видом.
— Да, — кивает, — да, это возможно. Мы тут привыкли думать, что все земляне прекрасны, но у вас ведь наверняка есть какая-то внутренняя градация.
А, ну то есть, дело не во мне. Это просто стереотип. Мы, значит, боги и должны быть красивыми, как бы оно там ни было на самом деле. Ладно, с этим разобрались. Отхлебываю еще чаю. Жизнь почти налаживается.
— Ладно, — говорю.
