Ой, зря сказала, сейчас опять обидится! Быстро, быстро все исправить!
— Правда, Алтонгирела я боюсь гораздо больше, — выдаю с нервным смешком.
Так, кажется, на этом канате я научилась балансировать. Капитан снова улыбается. Вернусь на Землю, попробую себя на поприще дрессировки диких зверей.
— Не стоит, он теперь к вам на пять метров не подойдет.
— Или просто подстроит несчастный случай.
Азамат так широко открывает глаза, как ему позволяет природная узкоглазость."
"— Вы же не можете всерьез предполагать, что он хотел вас убить? — спрашивает он меня в благоговейном ужасе.
— Мне жаль вас разочаровывать, — говорю, — но я в этом твердо уверена.
Этот непредсказуемый человек покатывается со смеху.
— Извините, Лиза, — говорит он. — Но это совершенно невозможно. Я сам виноват, надо было вам сразу все объяснить. Ни один муданжец не причинит вреда землянину нарочно. Это абсолютное табу. Алтонгирел вел себя как полный идиот, но он действительно просто не рассчитал силу.
— А как вы тогда воюете? Чтобы без травм? — Это что, новый шаг в буддизме?
— А мы с Землей и не воюем.
И земных заложников вот впервые осмелились взять. — Капитан хмурится. — Мне слава в голову ударила. До сих пор у меня еще ни один заложник не пострадал, вот я и соблазнился. Мне очень жаль, что вам пришлось так переживать, но на этом корабле вас никто не тронет. По-хорошему мы вообще не имеем права к вам прикасаться и даже знать ваше имя. Я почему-то был уверен, что вы это понимаете.
Земляне для нас — те же боги.
Меня снесло лавиной новой информации еще где-то на середине его монолога, и теперь я пытаюсь осмыслить сказанное. Так вот почему он мне руки не подал.
— А тогда зачем вы пытались, — осмысление начинает потихоньку порождать вопросы, — заставить Алтонгирела довести меня до каюты? Он ведь тоже не должен меня трогать?
— Не должен, но он духовник, и он красивый, так что из нас двоих для него нарушение этого запрета — меньшее зло.
Ну я и попала.
Нет, все, конечно, прекрасно, но… ой, я же его за руку взяла!
— А мне-то можно вас трогать? — спрашиваю в легкой панике. Еще не хватало, чтобы я ему какой-нибудь запрет нарушила.
Удивленная улыбка — это, видимо, выражение его лица по умолчанию.
— Можно, конечно, хотя меня несколько озадачивает, что у вас возникает такое желание, — хмыкает капитан.
Он все-таки вогнал меня в краску. Ну ладно, хоть с третьего раза, вот, знайте, что я сопротивлялась.
