Наш союз может принести только проблемы. Причем всем. Я виновата в том, что приняла эту истину поздно."
"Моя кровь начинает бурлить. Так волнуюсь, что даже подташнивает. Я нахожусь за шаг до окончательного решения всех наших проблем. Представляю, как спущусь к папе, постучусь в кабинет. Если там еще есть кто-то, могу извиниться даже в его присутствии. Вдруг папе так будет приятней?
Покаюсь. Скажу, что осознала. Приму любое наказание. Уверена, оно не будет таким же тяжелым, как неопределенность.
Решившись, спускаюсь по ступенькам тихо, пытаясь выстроить в голове ладную речь.
Отбрасываю мысль о том, чтобы сначала подойти к маме. Нет. Я уже начала – нужно закончить.
Лейла права: все быстро забудут о скандале, даже посмеемся потом. Позже. Когда я снова влюблюсь, но уже в хорошего кырымлы. Это обязательно случится. Я обязательно порадую своего бабасы.
Подхожу к приоткрытой двери, сжимаю в руке случайно прихваченный с собой мобильный, кладу свободную ладонь на прохладную ручку, прижимаюсь лбом к вкусно пахнущему дереву.
Задержав дыхание, закрываю глаза и прислушиваюсь к разговору отца с товарищем. Просто хочу понять, в каком отец настроении, но, как назло, говорит сейчас неизвестный мне собеседник.
– Новый областной прокурор из наших. Слышал?
– Да. Айдар Салманов. Завтра будет у нас в гостях. – Мои пальцы подрагивают. Я знаю, что он приезжал в один из дней. Видела машину. Чувствовала себя хуже, чем обычно. Уверена, ему вообще нет разницы, с кем связалась знаток честных прокуроров и розеток Айлин-ханым, но перед ним почему-то тоже стыдно.
– Мы отдаем за него Айку.
Папа заканчивает, а у меня сердце обрывается. Глаза распахиваются.
Есть шанс, что я ослышалась? Потому что Айка – это я.
– Наказываешь за то, что учудила? – Папа в ответ молчит, а товарищ продолжает: – Правильно. За недостойное поведение должно следовать наказание. Отцу посмела перечить, муж под себя воспитает. Говорят, он человек жесткий, но справедливый.
Уши закладывает от волнения, я отступаю от двери.
Вылетающее через горло сердце мешает нормально дышать.
Я несколько раз моргаю, как будто картинка может поменяться. Я – осознать, что сплю. Но даже щипать себя не приходится. За дверью продолжает развиваться разговор. Тема меняется. Мое желание идти мириться теперь самой же кажется таким глупым…
Господи… Пока я сидела в комнате и страдала из-за того, как сама запуталась и как запутала всех вокруг, папа, кажется, решал свою проблему.
И решил.
Грудь печет ужасная обида. Глаза – слезы.
