Он отвечает: «спи, беда моя». Я слушаюсь, пусть и сложно.
Снится чушь, я просыпаюсь в холодном липком поту. Тут же хватаюсь за телефон. Проспала всего пару часов, а от мыслей о том, чтобы снова заснуть, тошнит. Митя больше не писал. Никто не писал.
В доме тихо-тихо. Гость, конечно же, давно ушел. Родители и Бекир досматривают сны в своих спальнях. Подозреваю, все в нашем доме знают о планах отца. Не знаю только я. В теории. А на практике…
Я же могу уйти вот сейчас.
На рассвете. Тихо собрав свое золото, документы, какие-то карманные и небольшой рюкзак вещей.
Сесть на автобус, поехать в столицу, там потеряться. План не кажется заманчивым. Мне зябко и страшно. Напоминаю себе, что Митя обещал все обдумать. Плетусь в ванную.
Когда выхожу после долгого-долгого вялого душа, бессмысленных и бесконечных масок, скрабов, лосьонов и масел, которыми именно сейчас почему-то захотелось обмазаться, дом уже ожил. Мама на кухне. Папа говорит по телефону на первом этаже. Только Бекир спит.
Слышу, что папа заканчивает звонок, говорит о чем-то негромко с вышедшей в холл мамой.
Сама в это время механическими движениями застегиваю последние пуговицы на новом домашнем костюме. Выбрала его во время шоппинга с Лейлой. Зачем-то жалела, откладывала, не надевала. А сейчас захотелось. С собой, конечно же, не возьму, но хотя бы приятную ткань на теле почувствую.
Мама поднимается по лестнице. Я вспоминаю о том, что за долгие годы в этом доме выучила звуки шагов каждого члена семьи.
Только скоро это знание станет одним из ненужных.
Мама тормозит у моей двери, немного сомневается, я это чувствую, потом тихонько стучится. Может боится разбудить? Хотя отдать меня чужому человеку не боится же.
Я теперь думаю, что ругались они скорее всего из-за этого, но мама сдалась. Решила, что папе виднее. В груди ужасно больно.
Прокашливаюсь и выталкиваю из себя:
– Да…
– Встала, кызым? Спустишься к нам с папой?
– Да, две минуты.
Мама вздыхает, кивает, наверное, и уходит.
А я отсчитываю ровно две.
Мне кажется, что каким-то чудом умудряюсь заморозить душу. Ступаю аккуратно, чтобы тонкий лед не треснул и чувства не прорвались.
Спускаюсь вниз, смотря под ноги.
Папа с мамой стоят в холле. Это впервые мы с отцом лицом к лицу друг с другом за долгое время.
До последнего избегаю смотреть на него, а сердце все равно ноет.
Останавливаюсь на второй ступеньке, сжимаю руки и сверлю взглядом наш красивый персидский ковер.
