– Бекиру досталось? – Я спросила, оторвавшись от плеча и смотря маме в лицо. Она даже постарела. Когда я вспомнила про брата – сильнее нахмурилась, тяжело вздохнула.
– За ложь досталось, конечно.
– Он как лучше хотел…
Мои слова бессмысленны, я это знала тогда и знаю сейчас. Мама на них не ответила.
Смотрела на меня, грустнела с каждой секундой все сильнее.
Потянулась к моему лбу, начала гладить от него по волосам.
– Айка-Айка… – Она качала головой, а у меня опять на глаза наворачивались слезы. И ведь не скажешь, что трагедия преувеличена.
Мы с Митей не сделали ничего такого, что очернило бы раз и на всю жизнь. А если женимся… То кому какая будет разница?
Я даже не заметила, как снова начала цепляться за эту возможность, как за спасательный круг.
У меня никто не забирал телефон. Я не рисковала ничего писать парню, но он писал и пишет каждый день. Волнуется.
– Почему ко мне не пришла, дочка? Ну почему?
Мама спросила, смотря в глаза. В ее взгляде я увидела, что часть моей вины она берет на себя. Все берут.
Но разве же всё настолько ужасно? Какая разница, что про меня скажут люди, если я буду счастлива? Неужели отношение окружающих для нас важнее, чем внутренние ощущения?
Все эти вопросы я могла задать себе, а маме просто повторила:
– Я ничего плохого не хотела…
Она не спорила, вздохнула тяжело, обняла крепко-крепко и скомандовала:
– Ешь, кызым.
Ушла, больше не оглядываясь, оставляя меня наедине с ненужной мне едой.
И дни продолжили тянуться.
Я слежу из своего окна, как папа куда-то время от времени уезжает.
Стыдно признаться, но когда его дома нет, мне становится легче. Потому что когда есть – я постоянно жду его прихода и какого-то ужасного разговора. Жду наказания. А он, наверное, раскаянья. Но я не могу каяться. Внутри непобедимый стоп. За что? За чувства?
Я признаю свою вину в том, что Митя с Бекиром натворили на свадьбе. Но не за сам факт нашей с Митей встречи. Я постоянно перебираю в голове весь допущенный нами «разврат» и не нахожу какой-то катастрофы.
Среди моих университетских подруг не так уж много девственниц, не говоря уж о нецелованных, но ни одна из них не замужем.
Я понимаю, что себя ровнять с другими нет смысла. У меня – особые исходные. Другая семья. Но я не хочу быть виноватой просто за то, что позволяю себе жить.
Когда папы нет – атмосфера в доме не кажется такой угнетающей. Я даже несколько раз спускалась к маме на кухню. Видела Бекира, но не рискнула заговорить. Он взглядом предупредил, что трогать его не нужно.
