Я обнимаю его за шею и утыкаюсь в нее же заплаканным лицом. Мочу слезами кожу и футболку.
Он, наверное, и сырость-то не любит. Мы об этом не говорили, но я чувствую…
Но терпит. Гладит по спине. Молчит. Я слышу, как сглатывает.
Дает мне несколько минут на прорыдаться, потом сжимает щеки и заставляет встретиться глазами. У меня слиплись ресницы. Хочу потереть, он локтем задерживает движение моей руки.
– Я тебя не заставляю, Айлин. Но зачем так мучиться, если тебе плохо без них?
Муж хмурится. Мне кажется, чуть ли не впервые вижу его эмоции настолько чисто.
Он недоумевает, хочет разобраться. Только наслаждаться этой искренностью я не могу.
Мне правда очень плохо. В груди бесконечная тупая боль. Я ее душила. Гасила. Заливала любовью к мужу и надеждами на то, что у нас скоро будет свой ребенок. Но сейчас мне кажется, что это тоже не поможет.
– Я не хочу их видеть. Я не могу его простить. Да он и не просит о прощении, Айдар. Но он мой папа…
Бесконечные диалоги, которые я веду все эти месяцы сама с собой, выливаются в сумбурные слова.
Я знаю, что со мной можно поспорить. Выставить глупой, горделивой, наглой, зажравшейся, но муж этого не делает. Кивает.
– Он не имел права с тобой так поступать, Айлин. Это чистая правда. Долга прощать за тобой нет.
– Но он всё равно мой папа… – Сама себе противоречу. Зачем-то бросаюсь защищать. Боль в груди распространяется по телу. Выстреливает даже в висках.
Айдар и тут кивает.
– Да. Но он всё равно твой папа… И если с ним что-то случится, а ты не успеешь поговорить… Ты скорее всего себя никогда не простишь.
Я себя простить не смог.
Айдар замолкает, я тоже вдруг захлопываю рот. Замираем.
Муж устало улыбается, ведет пальцем по моей щеке.
– Что? У меня отца нет уже, Айка. У тебя есть. Он поступил ужасно. Но тебя ломает, я вижу… Меня тоже ломало когда-то. Я не перешагнул через себя. Потом жалел. В итоге. — Сердце сжимается. – С тех пор я всегда оставляю пространство для компромиссов. Со всеми. Люди на то и люди, чтобы ошибаться.
Молчу.
– Сегодня можно было съездить.
Он звал…
Жмурюсь и мотаю головой.
– Я не готова.
– Тогда не сегодня, хорошо, – Айдар останавливает, прижимается губами ко лбу. Своим откровением он прервал мою истерику. Теперь я растеряна, а муж не отрывается. Механически гладит кожу пальцами. Греет лоб губами.
Вздыхает глубоко и прерывисто. Делает шаг назад.
— Ты ему звонил, да? — Кивает. – Что он еще говорил? Ты часто с ним общаешься? – Я спрашиваю под звуки бешено колотящегося сердца.
