Увидев оскалившуюся рычащую росомаху, вернулся за топором, позвал законников. Те срубили сучья подлиннее да поувесистее и кодлой накинулись на зверя.
Тимка стоял чуть поодаль. Рык зверя, крик фартовых, мат, шипение росомахи, рев законников. Казалось, это длилось очень долго. Но вот зверь взвизгнул жалобно. На рык уже не было сил. Просил пощады. Но люди уже чувствовали запах крови. Ее вид дразнил. Кодла всегда добивала слабого. Он нигде и никому не был нужен. Люди… О, как орали они, как скакали вокруг втоптанной в снег росомахи! Клочья ее шерсти разлетелись далеко вокруг.
Они висели на кустах и сугробах. Снег вперемешку с кровью. Вся шкура росомахи изодрана в клочья. Кишки выдавлены.
— Зачем же так? — укорил Тимка самого себя за ненужную гибель зверя.
— Покажь! Кого еще замокрить? — подошли фартовые.
— Без понта такое. Больше не позову. Разорвали. А зачем? За нее со всех тайга спросит, — погрустнел Тимофей.
— Сам сфаловал. А теперь попрекаешь? — не поняли мужики.
Тимка в эту ночь долго рассказывал им, чем отличается охота
от разборки.
На сытые животы, набитые зайчатиной, фартовые не спорили. Слушали Тимофея. Иногда спрашивали, какой зверь какую приманку предпочитает. Где прячется, как лучше ставить капкан. Чем он отличается от петли и силков. Какой зверь в тайге самый опасный.
Бригадир терпеливо рассказывал. И фартовые решили завтра с утра пойти в тайгу с бригадиром.
Когда-то надо начинать промысел. Ведь до конца сезона всего два месяца осталось. И если охотоведы, приехав на заимку, узнают, что законники не взяли пушняка, сообщат о том участковому.
Тот не заставит повторять, не промедлит. Его никто не уговорит.
Фартовые в ту ночь смирились с тем, что нынче у них, как никогда, два бугра в кодле появились. Обоих надо слушаться, обоих уважать. А как они меж собой поладят, это забота самих бугров.
Тимка, накормив законников, убрал возле шалаша. Кости заячьи в костер кинул. Когда угли нагрели в шалаше воздух, повесил над ними носки на просушку. Хотел уже забраться в спальный мешок, но за шалашом услышал голос бугра, топтавшегося снаружи в нерешительности:
— Дрыхнешь?
— Хиляй сюда, — позвал коротко.
Бугор всунул голову, влез в шалаш. Нащупав Тимку, отодвинулся в другую сторону. Сел, сгорбившись.
— Трехай, чего возник? — предложил Тимофей.
— Все сразу не обоссышь. А и ты меня понять должен. Сегодня. Без того не сдвинемся.
— Трехай, — предложил Тимка.
— Ты хоть задавись тут, но усеки, я на пахоту хрен забил. Я наш «закон — тайга» в зоне держал.
