Дарья поставила ухват на место:
— Покуда своего не добьетесь, все так говорите. А потом…
— То фраера. Кто на вторую ночь не способен. У кого в яйцах вода, а не семя. А вместо мужичьего — гнилье. Потому, чтоб себя оправдать, бабу охаять надо.
— Все вы одинаковы, — отмахнулась Дарья. Но с интересом слушала Тимофея."
"— Как-то, еще по молодости, попал в «малину» один такой мудила. По бухой раздухарился. Ботал, что без клевых не может. Все мы не ангелы. Ну и ему девчонка перепала. Мы со своими до утра, а он, гад, через пяток минут уже водяру жрал.
А набравшись до усёру, всю ночь под столом дрых. Утром начал хвалиться, что до свету с девки не слезал. За темнуху и треп — наказали. Нет у фартовых привычки бабу марать. Плохо ей, значит, мужик козел. Слабак в яйцах…
Дарья усмехнулась. Недоверчиво на Тимку глянула. И сказала в раздумье:
— Я, Тиша, нынче по-своему думаю. Не мужик, друг мне нужен. Не на ночь. На всю жизнь. Пусть и старше будет. Лишь бы считался со мною. Прошлым не попрекал. Чтоб понимал, как самого себя.
И не вором, мужиком, родным мне в доме был. Хозяином. Ведь баба я… Тепла сердечного хочу.
Поутих Тимофей. И сразу потерял дар красноречия. Он понял: не подпустит Дарья его к себе. Не примет на ночь. Не нужен он ей. А значит, помогала ему без умысла, без затаенных желаний. От доброты своей, которой он не стоил.
Выкурив на кухне папиросу, поблагодарил бабу за все. И ушел в кочегарку.
Когда на другой день участковый обронил, что ищет добровольцев на заготовку дров для детсада и больницы, Тимофей, не задумываясь, вызвался первым.
Дашке сказал коротко:
— Когда-то надо начинать. Может, успею, авось не все потеряно. Коросту с тела травой ты с меня смыла. А вот с души самому отскрести надо, если получится. А коли нет, значит, говорить будет не о чем, — вздохнул мужик и умчался в тайгу с топором за поясом.
Подальше от фартовых и милиции, от Дарьи, от себя.
Глава 2
Слух о том, что Тимку едва не разорвал в тайге медведь, быстро облетел Трудовое. Пока мужик жил у Притыкина и был без сознания, о его здоровье селяне справлялись.
Когда же Тимку перевезли в больницу, к нему понесли передачи все, кто хоть немного его знал.
Никого не интересовало, почему Притыкин отправил напарника в больницу. Все знали: самое трудное, критическое время жил Тимоха у охотника. Тот выхаживал до того, пока мужик пришел в сознание. А потом… Работать надо. У охотников всякий зимний день дорог. Пока один болеет, второй за двоих вкалывает. Иначе весну и лето не проживешь.
