Тимка улыбался всякому голосу, звавшему его под окном. Теперь около него постоянно дежурила старая нянечка. Она ухаживала за Тимохой, как за своим, родным. Угадывала каждое желание. Умела молчать долгими часами. Могла рассмеяться от души над какой-нибудь историей, рассказанной Тимкой.
Вскоре к нему начали пускать посетителей. Сначала не разрешали задерживаться подолгу. Потом скучать не пришлось. Все Трудовое мужика навестило. Кроме фартовых и Дарьи.
Даже участковый наведался. Долго смеялись они с Тимкой: хотел хозяин тайги фартового сожрать, но подавился пулей.
— А ведь не фартовый я больше, — сказал, просмеявшись, Тимоха.
Участковый сразу посерьезнел:
— Всерьез завязал? Иль только на словах?
— Меня даже из закона вывели.
— Это я знаю. Но выведенные из закона до смерти ворами остаются, — вздохнул участковый.
— Не знаю, кем я сдохну. За это не поручусь, но в «малину», к фартовым, уже не приклеюсь.
— Если бы твои слова правдой были!
— Я ж не обещание даю. Так уж оно склеилось. Фартовые — из закона, а медведь окалечил.
Говорят, теперь туго мне придется. Что этого медведя всю жизнь буду помнить.
— Это ты мне брось. Я вашего брата знаю. Говорят, что на собаках все мигом зарастает. Так вот они в срав-
нении с фартовыми ничто. Уж как меж собой законники дерутся, мне рассказывать не стоит. До смерти. А через день глянешь: живы-здоровы, опять киряют, снова валтузят друг друга как черти. Даю слово, кто хоть одну трамбовку фартовых перенес и жив остался, тому никакой зверь не страшен. Так-то, Тимка, — засмеялся участковый.
— Ни один фартовый так не отделает, как зверюга. А все потому, что голодный был. На пустое брюхо злобы больше. И тут, кто ни попади, на куски изорвал бы. Да только что с того, мне теперь в тайгу не сунуться, — вспомнил прощание с Притыкиным Тимоха и замолчал.
— Это ты брось, Тимофей. У нас в промысловиках всякие есть. С войны мужики. Даже калеки. А попробуй напомнить? Рад не будешь. Они бригаду сколотили и вместе охотятся. На нерпу, сивуча — на морском берегу.
Понедельно. Одну неделю — в тайге, вторую — на море.
— Да что они зарабатывают? Гроши! За такой навар из Трудового разве голодный барбос убежит на море.
— Ну, конечно, с Притыкиным им не сравниться. У старика навыки, опыт. Он и зарабатывает больше других. Вдобавок свою добычу ни с кем не делит. А эти — поровну. На каждого, — поддержал участковый.
— Да и у деда не жирно. Я почти за зиму всего два куска заработал.
— Это же мои полгода работы! С вами, фартовыми.
