И внимательно наблюдал за повышающимся в котлах давлением.
Тимофею так хотелось, чтобы хоть здесь у него все получилось.
Тимка не отходил от котлов ни на шаг. Не сводил глаз с манометров.
Дарья не приходила. И Тимофей, проголодавшийся к вечеру, терпел. Ждал, что вспомнит о нем баба, подменит, даст возможность сходить в столовую. Но вместо нее в котельную заглянул сявка, увидев Тимоху, осклабился:
— Приморился, фраер, приклеился?
Тимка бросился к нему, но сявка тут же метнулся за угол, исчез. Мужик вернулся в котельную рассвирепевший.
Сам не замечая, высадил одну за другой две пачки «Прибоя». Понимал: неспроста объявился в котельной сявка. Послали фартовые найти его. А зачем? Что нужно от него? Доконать решили? А может, хотели убедиться, что живой? Теперь узнают и жди всякого. Ухо востро держать надо.
После визита сявки есть расхотелось. А тут и Дашка пришла. Увидела Тимку злым. Около котлов куча окурков. Рассердилась. Взялась за веник молча.
— Пожрать-то отпустишь? — спросил мрачно.
Бабе неловко стало: забыла…
— Иди, — ответила глухо. И добавила: — Только недолго в столовой будь. У меня работы много. Не смогу одна разорваться.
Тимка ничего не ответил. Искоса, зло на бабу глянул. И заспешил из котельной.
В столовой в это время ужинали фартовые. Завидев кочегара, нахмурились. А Тимофей, взяв с раздачи тарелки, понес их за отдельный стол, никем не занятый.
Знал Тимоха: выкинутый из закона не должен садиться за один стол с ворами. Да и сам не хотел видеть их рожи.
В столовой хватало свободных столов. Но Тимка выбрал угловой. Сел спиной к фартовым.
«На хрену я вас, козлов, видел. Не вы меня, я вас в гробу видал. Я к вам — жопой. Обойдусь и сам, не пропал. Доконаю свое и аля-улю. Свистнете мне в сраку. Такими кентами, как я, не бросаются».
Ел мужик горячий суп. И вдруг услышал над самым ухом:
— Что, не дает хамовку Дашка? Не привыкла фраеров держать. Ей легавых подавай. Не ниже участкового! Этим она и пироги печет, блядища! Нашел хазу! После мусоров остатки жрешь? — хохотала красная рожа стопорилы у самого уха.
— Да фраер клевых не видал. Поди, живую куньку и не знает. Вот и подкололся к лярве, — блажил старый майданщик.
— Падла падлу по вони сыщет, — бросил через плечо налетчик из Одессы.
— Гниды! Падлы! Козлы! — взорвался Тимофей и, сорвав лавку с гвоздей, бросился к фартовым."
"— Ожмури его, кенты! — услышал голос бугра. В глазах черные пузыри ярости вспыхнули.
