Половину — в общак, остальные бугру. Так что оно и к лучшему. Вот только отпустят ли меня с деляны в баню? Здесь желающих — до хрена. А в тайгу никого не выбьешь. Мусора могут выкинуть в тайгу. Хотя… Дашка с ними сама говорить будет. До конца про- кантуюсь в бане, а там — ищи ветра в поле. Подамся к своим — в «малину», на материк», — размечтался, засыпая, Тимофей.
Во сне он видел разъяренные рожи кентов. Они лезли к нему с ножами, их растопыренные пальцы кололи глаза.
«Размажь его, падлу, чтоб духа вонючего не было! — хрипел бугор, сунувший мокрушникам пачку кредиток.
— Вот вам, шкуры, на пропой. На помин души». «А за что размазать?» — появилась откуда-то Дарья. «Ты, сука, захлопнись! Как с бугром ботаешь? Зачем нарисовалась? Тимоху держать хочешь? А какой навар за него дашь?» Чьи-то жадные руки полезли к бабе за пазуху.
Тимка взревел в ярости. Подскочил и проснулся.
Кругом тихо. Ночь смотрела в окна. Ни огня, ни звука, ни шороха. Спало село. Темень скрывала даже дорогу к бане. Ни души, ни голоса.
И Тимохе показалось, что остался он один во всем свете. Один из живых на большом погосте. Что так будет всегда.
«Немного потерпеть. А там — снова кенты… Какие кенты? Ведь выкинули из закона! Это всем «малинам» скоро будет известно. Не смолчат. Бугор порадеет. За свое мурло! Зараза! Небось ему харю не раз чистили. Ишь как хвост поднял! Меня, законника, трамбовать — так можно. А его, гада, не моги! А чем он файнее, задрыга?» — злился Тимофей и снова улегся спать.
Утром проснулся от стука в дверь: Дарья пришла на работу.
В глазах — вопрос.
— Согласен. На все, — ответил Тимка.
— Я так и думала, — сказала уверенно и отвела его в котельную.
Все рассказала, показала, объяснила. И сама — пошла оформить перевод Тимофея из бригады в баню.
Тимке в котельной понравилось. Чисто, тепло и сухо. За котлами можно примостить тюфяк и спать там. Одному. Без храпа и криков сонных кентов по ночам. Даже не верилось, что так повезло.
Мужик подмел возле порога. Хорошо в тепле да в чистом белье.
Вот только бы еще похавать…
— Все в порядке, — внезапно услышал за спиной голос Дарьи. — Перевели тебя. Теперь поешь немного, — положила на колени сверток.
У Тимки даже в горле защипало. Он бил ее. А она столько доброго ему сделала.
— Даша, Дарьюшка, какая ты… — застряли слова у него в горле.
— Ешь, — рассмеялась она и ушла из котельной.
Тимофей остался один. Он зажег котлы, как показала Дарья, проверил уровень воды, равномерность подачи соляра, работу форсунок.
