Потом я спрятал тело, помылся в ручье. И все, никто и ничего не узнал. Бормотали что-то там втихаря, но никто толком не знал. Кроме Тимохи, другана моего.
— Лаборанта?
— Ага, его самого, — тепло улыбнулся убийца. — Он все обо мне знает. И помогает, поставляет тела.
— Тела?
Она говорила теперь громко, гораздо громче, чем требовалось. Шум стал слышнее. Это шаги нескольких пар ног. Ее спасут, точно спасут! Она не сгорит.
— Тела. Приходит к нему такая курица, которая с кем-то накосячила с перепугу, плачет, боится, что заразу подхватила.
Тимоша мне ее показывает. Если я одобряю, он дает ей ложные результаты и на меня сливает. А я уже помогаю излечиться. Сначала обещаю лекарства по дешевке, а потом дарю полное отпущение грехов.
— А почему они о тебе никому не рассказывали? — Она вспомнила разговор с Вороновым. — Ты не велел?"
"— Одно из главных условий моей предполагаемой помощи — полная конфиденциальность. Иначе никак. Они обо мне никому и ничего не могут рассказать, иначе как я смогу продать подешевле дорогостоящее лекарство? Они слушались.
Мечтали обо мне втихаря и слушались! — Он подмигнул. — Тебя не мог обмануть, честно. Ты не такая. Не моя. Люблю покорных, податливых, нежных, шепчущих. Ты горластая, сильная. Брр, не женщина, а локомотив. Как Танька Тимохина.
— Кто это?
Шум за дверью оборвался. Или ей показалось и там и не было никого, или спасители уже у цели.
— Танька? Была одна такая тварь, с другом моим Тимошей мутила. Познакомились, когда она анализы сдавала. Здоровая была! А потом, сука, начала что-то подозревать.
Мозг ему стала промывать. Так я взял ее и заразил гепатитом. Нарочно, чтобы не лезла куда не надо и о чем не надо не расспрашивала. Тимоша с ней сразу после этого завязал, все вроде утряслось. А она в больничку легла, и там ей диагноз выкатили. Она к нам с разборками. Залетела сюда ко мне, как раз когда я тряпки кое-какие жечь собирался. Пришлось ее по отлаженной схеме вечерком чесануть по горлу в темном переулке. Тимоша сначала обиделся. Потом, правда, понял, что выхода не было.
Ты не смотри на меня как на извращенца. Обычный я, Арина! Просто такая у меня зависимость. Как у алкоголика, как у наркомана. Зависимость от наслаждения. Не смотри на меня так, Арина, — закончил он ласково и снова взялся за каталку. — Ты приляг, детка, приляг. Все равно ведь не убежишь. Тебя и ноги держать не смогут: Тимоша постарался, вкатил хорошую дозу.
Она не поверила и спрыгнула с каталки. Нет, это ей показалось, что спрыгнула.
