— Зачем ты это делаешь? Со мной, со всеми бедными девушками? Зачем?
Она спрашивала, чтобы оттянуть время? Надеялась на чудо? На то, что спасется и ей будет что рассказать Воронову и другим полицейским? Что сможет принести какую-то пользу? К чему сейчас это любопытство, что за блажь?
Арина не знала, что ответить самой себе. Но точно знала, что ей это важно знать. Даже если она умрет через час. Даже если…
Господи, спаси!
— Так зачем, отвечай, гад? — закричала она не своим противным голосом и стукнула по каталке отмерзшим кулаком.
— Ответь!
— Вот дура, — тихо рассмеялся он ей в лицо. — Тебе зачем, если сама скоро сдохнешь в топке? Страшно сдохнешь, Арина. Зачем тебе знать об этих телках?
— Хочу.
— Ладно, мне не жалко. — Он засунул пальцы под ремень модных джинсов, качнулся на каблуках темных замшевых ботинок. — Мне просто это нравится.
— Убивать? Резать горло? Трахать мертвых?
— Ага! Нравится, прикинь. И никто меня не травмировал в детстве. Никто надо мной не измывался, не унижал. И я, заметь, — он наставительно поднял вверх правый кулак с вытянутым указательным пальцем, — не издевался в детстве над животными.
— Молодец какой. — Арина плюнула ему под ноги. — Когда же пристрастился?
— В армии. — Лицо неожиданно сделалось грустным. — Девочка там одна была, из местных. Такая лань — пугливая, скромная. Красивая. Тело просто божественное. Я однажды подглядел, как она в реке купалась, и все, пропал. Ни спать, ни есть не мог. А она меня к себе не подпускала, хотя я ей нравился. Все берегла себя.
А для кого, Арина? Для горцев?
— И что случилось?
Она, конечно, сделала вид, что ей интересно. Нарочно изобразила крайнее любопытство. Ей вдруг показалось, что за стеной она слышит какой-то шум. Шаги не шаги, разговор не разговор, но что-то определенно разбавило тишину ночного крематория, какой-то посторонний звук. И появилась надежда.
— А однажды на зачистке я ее подловил и утащил подальше в зеленку. — Он обхватил руками затылок, опустил голову и уставился на вывернутые колеса каталки.
— Я очень хотел ее, очень. Но она, лань моя, стала орать. Тут боевики отступающие показались, а она орет. Думаю: обоих ведь порешат, если наткнутся. А ведь уже раздел ее почти. И с себя штаны снял. А она тоже их увидала. И только хотела заорать, как я ее по горлу ножом. Выхода не было другого. Бандиты стороной прошли, не заметили. А я все это время на ней был. И тут, когда опасность миновала, меня как накрыло. Никогда раньше так хорошо с бабой не было, клянусь тебе.
