Винтовку вычистил, смазал и — сразу спать. Караул предупредил, чтобы разбудили, если сам вовремя не проснусь. Спать хотелось, а для сна оставалось чуть больше четырех часов.
Растолкали меня утром, прошептали на ухо: «Время, вставай, сержант».
Ох, как не хотелось подниматься, но — надо.
Я умылся холодной водой, и сон сразу прошел. Положил в рот кусок сахара: сладкое обостряет зрение — по крайней мере, солдаты так говорят. И — в полк, на передовую.
Окопчик на этот раз я занял другой. Нельзя дважды из одного и того же места стрелять, засекут.
Немцы свое дело знают четко. Забросают потом минами, и ноги унести не успеешь.
Начало светать. Встающее из-за горизонта солнце бросало на землю первые косые лучи. Самое время для наблюдения. Воздух свеж и прозрачен, ветра нет — это для снайпера очень важно.
Я осматривал нейтральную полосу — особенно внимательно ту ее часть, что была ближе к немцам, сами вражеские позиции и ближний тыл. На какой-то миг показалось, что увидел блик, причем в кроне одного из деревьев.
Если бы блик возник на земле, то это мог быть отблеск перископа артиллерийского наблюдателя или бинокля полевого офицера. Но в кроне?
Я взялся за винтовку. Сначала осмотрел позиции без оптики, потом приник к прицелу. Конечно, оптика приближает и позволяет разглядеть то, чего не увидишь невооруженным взглядом, но она и поле зрения сильно сужает — исчезает широта обзора. Если бы я сразу начал осмотр местности с оптики, запросто мог проворонить кратковременный блеск. Поторопился немец снять чехольчики с оптики, вот и выдал себя.
Я не сводил прицел с дерева. Вроде и сама крона, и ее конфигурация не изменилась. Но очень на то похоже — где-то там, под защитой веток и листвы, укрывается враг, коварный и меткий.
Я периодически отводил взгляд от прицела, иначе взгляд «замыливался».
Точно, немец там! И выдали его птицы. С началом боевых действий зверье и птицы покинули обжитые места. Но только не сороки. К людям они привычны. Вот и сейчас одна перелетала с ветки на ветку и крутилась недалеко от дерева, где засел снайпер.
Должно быть, она еще и верещала, но было далеко и потому не слышно.
Как угадать теперь, где именно, на какой высоте снайпер сидит? Просто стрелять по дереву бессмысленно и опасно. И промахнусь, и себя выдам. Немец опытен, на большие дистанции стреляет точно, и на повторный выстрел может мне шансов и не дать.
Я выжидал. Должен же он как-то себя проявить.
Становилось жарко, спину щекотали струйки пота, тело затекло.
