Я человек деятельный, а на снайперской позиции неподвижно лежать надо. Часами! Не принуждай, командир, поверь — не мое это дело.
— Как знаешь.
Кравцов, весело посвистывая, ушел в штаб. Понятное дело — докладывать об успехах всегда приятнее, чем о поражениях.
Вернулся он в расположение взвода часа через два и слегка навеселе. Я уже и винтовку старшине сдал.
— Начштаба благодарность тебе передать велел. Жаль, что подтверждение о гибели этого снайпера получить нельзя.
— Так ведь если я его убил, он больше по тылам стрелять не будет.
— Так-то оно так. А теперь готовься: ждет тебя одна неприятная новость.
— Это какая же, командир? Вроде я ни в чем не проштрафился.
— Знаешь закон неписаный в армии? Кто подал идею, тот ее и исполняет.
— Пока не догадался.
— Начальник штаба приказал определить тебя снайпером. Хотя числиться будешь в нашем взводе. Доволен?
— Товарищ лейтенант! Я не снайпер — я же говорил!
— Сержант Колесников! Стыдно! Приказы в армии не обсуждаются — они исполняются. Не слышу ответа!
— Так точно — снайпером.
— Вольно. А не хрен было выпячиваться, Колесников. Сам вызвался, никто тебя за язык не тянул.
— Я же хотел как лучше.
— Забирай у старшины винтовку назад. Впредь думать будешь. Ладно, не горюй. Повоюем теперь и по такому раскладу!
Лейтенант хохотнул.
— Выпить хочешь?
— Не откажусь, раз такое дело.
— Обмоем твою победу и новое назначение.
Кравцов разлил по кружкам спиртное из фляжки. Я выпил, перехватило дыхание. Я думал — он водки налил, а это спирт оказался! Где он его умудрился взять? Не иначе, после штаба в медсанбат завернул, кажется, там у него пассия…
Занюхали и закусили черным хлебом.
Кравцов снял портупею с кобурой, бросил на стол.
— Начштаба сказал, чтобы ты себе напарника подобрал.
— Лучше я уж сам.
— Неволить не буду. У меня и так во взводе некомплект, каждый человек на счету. Только сам подумай — кто будет подтверждать твои попадания?
— Это еще зачем? Я не бухгалтер.
— Экий ты! Вот подбил артиллерист три танка — ему награда положена.
То же и у летчиков. Каждый полк счет вражеским потерям ведет, а бойцу приятно. И опять — тому же артиллеристу за подбитый танк деньги положены. Знаешь? Невеликие, правда, но и то дело.
О деньгах я слышал в первый раз.
— Я не за деньги воюю — не в них счастье.
— Мы все так считаем, но раз товарищ Сталин распорядился, значит, так тому и быть.
Поплелся я снова к старшине.
— Надоел ты мне, Колесников. То дай винтовку, то назад прими. Ты уж определись как-нибудь.
