Мы дружно ударили по теням из автоматов.
Со стороны их разведгруппы ответных выстрелов не последовало — видимо, все погибли. Зато с немецких позиций тут же открыли огонь минометы. Густо ложились мины, на спины падали комья земли. Однако от разлетавшихся осколков нас укрывала глубокая воронка. Только бы не прямое попадание: от мины, падающей сверху, она не спасет.
Долго мы сидели, пережидая минометный обстрел, — всю холодную ночь. Видно, здорово обозлились немцы за потерю разведгруппы.
Вернуться в свои траншеи удалось только под утро.
Задание, естественно, сорвалось. Но было бы куда хуже, если бы немцы обнаружили нас первыми.
Так, в ожидании новых заданий, протекали будни войны. Кравцов не терял времени понапрасну — не давал нам расслабляться, поднимая мастерство учебными тренировками. И кто бы мог подумать, что умения, прививаемые нам, найдут столь неожиданное применение…
Через несколько дней на нашей территории, довольно далеко от передовой, стали погибать люди. Сначала связиста убили, потом — бойца, что шел с большим термосом с едой за спиной.
И так продолжалось каждый день. Один, двое, трое убитых… Было бы понятно, если бы это случилось на передовой — высунулся боец неосторожно из окопа и получил пулю. Так нет же, от наших траншей до места гибели — метров триста. Плюс сто пятьдесят метров нейтралки. Это уже почти полкилометра.
Вскоре стало ясно — у немцев завелся снайпер, причем снайпер экстра-класса.
А надо сказать — своих снайперов немцы вооружали маузеровскими карабинами 98К с цейссовской оптикой.
Наша снайперская трехлинейка по дальности огня и точности не уступала. Но на такую дальность никто не стрелял.
Наши войска ежедневно несли потери, но не это было главным — все стали бояться ходить свободно даже в тылу. Это сильно угнетало бойцов. А уж когда ранило майора из штаба армии, терпение штабистов лопнуло, начальство взъярилось. Досталось всем: пехотинцам, разведчикам — даже артиллеристам.
— Вы что — с одним паршивым снайпером справиться не можете? — кричал полковник, собрав комбатов на совещание.
Я в это время стоял недалеко в карауле и слышал разнос.
— Даю неделю! Делайте, что хотите, но чтобы про снайпера я больше не слышал!
Сменившись, я подошел к Кравцову.
— Командир, хочу попробовать снайпера немецкого убрать, — заявил я ему.
— Ты не заболел часом, танкист? — удивился лейтенант. — Ты видел его выстрелы — за полкилометра бьет, гад, и точно в голову, чтобы наповал. Не хочу еще одного разведчика впустую потерять.
