Временами он даже подумывал о том, что сама Салли пошла за ним на пляж и пыталась его застрелить. Он отказывался в это верить, но когда узнал, что Салли не приходится ему родной матерью, ему пришлось включить ее в список тех, кто жаждал от него избавиться.
Когда Алекс вернулся домой, он тотчас понял, что Салли тут ни при чем. Однако за несколько недель пребывания в родовой усадьбе он почему-то нисколько не приблизился к разгадке.
Зато он очень близко подобрался к Кэролин Смит.
Она лежала на высокой двуспальной кровати, закутавшись в одеяло и повернувшись к нему спиной, словно отгородившись от него невидимой стеной.
В открытое окно светила луна, заливая комнату серебряным светом, и Алекс подумал, как поступит Кэролин, если он заберется на кровать и устроится рядом с ней.
Но он не стал рисковать. Он потому и выжил, что привык полагаться на свою интуицию, и в данную минуту интуиция говорила ему о том, что враг где-то рядом. Находиться в одной комнате с любимой женщиной было для него настоящим искушением, но Алекс не мог позволить себе отвлечься ни на минуту.
Влюбиться в Кэролин было величайшей ошибкой с его стороны, но разве ему привыкать? Сколько Алекс себя помнил, он всегда ее хотел, даже в годы своего добровольного изгнания он не переставал о ней мечтать.
Он лег на матрас, не раздеваясь. Ему нравилось, что из окна дует прохладный ветерок. Он слышал, как снаружи волны набегают на причал с тихим размеренным плеском, и подумал, хватит ли у него смелости уснуть.
А потом он уснул.
Глава двадцать вторая
Она не знала, что ее разбудило. В комнате было очень темно — ее освещал лишь слабый лунный свет, и Кэролин предположила, что сейчас около трех часов ночи. Она лежала на высокой кровати, почти не дыша, и жадно прислушивалась к ночным звукам. А потом поняла, что Алекс тоже не спит.
— Алекс? — она позвала его тихим, словно шелест ночного ветра, голосом.
— Да? — отозвался он немного спустя, продолжая лежать неподвижно.
Она приподнялась на локтях и посмотрела на него сверху вниз.
Он лежал на голом матрасе, без одеяла и подушек, полностью одетый. Если ему и удалось поспать, то совсем немного — даже при блеклом свете луны он выглядел осунувшимся и каким-то потерянным.
— Алекс, — повторила она, не понимая, зачем к нему обращается, о чем просит.
— Не надо.
— Ты о чем?"
"Он в отчаянии закрыл глаза.
— Не смотри на меня своими огромными глазищами, не лежи рядом и не плачь, не говори, что тебе плохо, что тебя обидели.
