Любопытные глаза следят за каждым моим шагом из-за занавесок.
Людям интересно, что же будет делать печально известная Хельм. Ничего нового. Главное, чтобы в меня ничем приятным в виде протухшей томатины не кинули.
К счастью, до земель добираюсь целой и невредимой, и даже почти сухой.
Небо светлеет, тучи расходятся неровными клочьями. Дождь заканчивается, и теперь от напитавшейся влагой земли поднимаются белесые струйки пара.
В воздухе витает такой приятный запах свежести, что даже голову кружит. Вдыхаю полной грудью этот пьянящий аромат мокрой земли, травы и прелых листьев, но все никак не могу надышаться, наслаждаюсь этим запахом!
Аффис в такие моменты особенно прекрасен.
"
"Но радость от погоды постепенно сменяется тревогой, потому что сколько бы я ни оглядывалась, ни единой души не вижу.
К дому гадалки никто не пришел. Это можно было списать на дождь, но сейчас он кончился. Неужели, совсем никого не заинтересовало предложение?
Ладно, рано паниковать. ""По крайней мере, если горожане не станут чинить препятствия, я смогу наладить работу и без местных мастеров,"" – утешаю себя и вновь оглядываюсь, но улицы пусты.
Только влажный ветер играет краями моего плаща и треплет кончики листов договоров, которые я вынула из-под плаща.
Выходит, зря Янга так старалась с пером…
– Хозяйка! – вдруг раздается голос за спиной.
– Дед Мигей? – охаю, обернувшись.
В самом деле он! Его коренастая фигура вырисовывается на фоне серого неба и черной земли, а в глазах, несмотря на усталость, светится какое-то особенное пока еще непонятное мне воодушевление.
Я не приходила на земли с того самого дня, как произошел скандал с горожанами, и думала, что Мигей, испугавшись гнева народа, уйдет и заберет с собой помощников. Но он все еще здесь.
Его рабочая одежда промокла насквозь, а руки покрыты свежей грязью. И судя по утомленному виду, он работал с самого утра, а не чисто поговорить пришел.
– Хозяйка, вы уж простите. Такой дождь был, а народ все шел и шел. Некуда было их девать, и я впустил в старый особняк, – сообщает Мигей, его голос звучит взволнованно, словно он боится, что поступил неправильно.
– Народ? – переспрашиваю я, а сердце застывает от внезапно вспыхнувшей надежды.
– Ага, местные. Все вот-там вот вас ждут! – сообщает Мигей, указывая крючковатым пальцем на развалины фамильного дома.
Ноги сами несут меня вперед, а в груди разливается тепло предвкушения. Туда и ступаю, и чем ближе подхожу, тем больше голосов слышу.
