Время еще не позднее, но над городом нависли серые, свинцовые тучи, поднялся ветер, и было очень неуютно. В тоненькой кожаной курточке без перчаток я мгновенно продрогла – капюшон совершенно не спасал от стужи. Клацая зубами, я спросила у бабки, торгующей возле подземки шерстяными носками:
– Как добраться до Журавлева?
– Вон автобусная остановка, – ткнула старушка вбок корявым пальцем, – еще маршрутка ходит, но дорого, десять рублей. Мой тебе совет, жди автобус.
Но я так замерзла, что почувствовала готовность отдать любую сумму, лишь бы оказаться в относительно теплом салоне общественного транспорта.
– Носки не желаешь? – предложила старушка. – Тепленькие, из козочки. Я помотала головой.
– Лучше перчатки, шапку и шарфик.
– Есть, – обрадовалась бабка и принялась рыться в черной, матерчатой торбе, – гляди, какие отличные, пуховые. Бери, недорого отдам, стоять надоело, задубела вся, чисто в айсберг превратилась.
Она вытащила пару серо-белых детских варежек, такой же капор на завязках и прибавила:
– Хорошие вещи, если на пять лет, то вот тут подвернешь, ежели на семь, восемь, отворот раскрой.
Вечная шапочка.
Я взяла капор и натянула на голову. Сразу стало тепло.
– И чего, – одобрительно заявила торговка, – идет тебе, наплюй на всех, главное, чтоб не мерзнуть, а то взяли моду с непокрытой башкой фитилять, разве это дело?
Я завязала под подбородком тесемочки, влезла в варежки и побежала к остановке маршрутного такси.
В маленьком автобусике сидели две женщины, водитель читал газетку.
Я всунула голову внутрь:
– До Журавлева доеду?
Шофер отложил «Мегаполис» и буркнул:
– Десять рублей.
Потом поднял глаза и прибавил:
– Школьные проездные у меня недействительны, иди, девочка, на автобус.
Но я нырнула внутрь, отдала ему червонец и стала наблюдать, как машина заполняется пассажирами. То ли плохая, ветреная погода сыграла свою роль, то ли десять рублей не делали погоды в бюджете граждан, но минут через пять «Газель» забилась до упора, а две женщины стояли, согнувшись, у двери.
Впрочем, они скоро сошли, прямо у факела Капотни. Выволокли огромные красно-белые сумки и потянули их в глубь квартала. В открытую дверь ворвался резкий гул. Я никогда не была в непосредственной близости от факела, только видела издали его неровное, пляшущее пламя, и вот теперь оказалось, что он не просто горит, а еще издает жуткий звук.
– Вот горе-то, – вздохнула одна из пассажирок, глядя, как тетка, волочившая сумку, падает на снег.
